Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 17 – Роберт Шрёдер

Большая собака прибежала поприветствовать нас, запрыгала на мой костюм грязными лапами, виляя хвостом так, будто мы ее новые лучшие друзья. Эрл вышел из дома в джинсовом комбинезоне и тяжелых рабочих ботинках, великодушно игнорируя наш наряд.

— Эй, здорово! — сказал он, вытирая руки о комбинезон, прежде чем поприветствовать нас крепким рукопожатием. Он, похоже, был искренне рад нас видеть. Я снова был впечатлен его внушительными размерами и атмосферой деревенской суровости. Я также заметил, что он хрипел еще сильнее, чем во время нашей встречи в Цинциннати, и выглядел изможденным и уставшим. Он едва мог закончить предложение, не останавливаясь, чтобы перевести дух. Эрл помахал нам рукой, приглашая в недостроенный дом, который он возводил доска за доской. Основной этаж был каркасным и голым, ожидал гипсокартона. Мы последовали за Эрлом вниз, в готовый подвал, где он и Сэнди жили, пока он строил дом вокруг них. Сэнди сидела за кухонным столом с парой, которая выглядела менее радостной при виде нас. Эрл представил их как своего брата и невестку, Джима и Деллу Теннант. Более худой и мелкий, чем Эрл, Джим коротко кивнул из-под бейсболки. Делла, ростом чуть меньше пяти футов, не разводила скрещенных рук и ухмылялась, глядя на наши костюмы. У нее было выражение лица, которое я часто вижу у людей, не доверяющих адвокатам.

Мы сели за кухонный стол, и Эрл достал альбомы с фотографиями и видео, которые мы не видели в Taft. Он подносил к свету банки с мутной водой. Разные кости животных передавались по кругу, как на уроке «покажи и расскажи», включая коровий череп с почерневшими зубами. Он порылся в своей морозилке и вытащил застывшие образцы органов и тканей, собранные во время его «вскрытий» в поле. Мы перебирали стопки фотографий три на пять дюймов с изображениями больных и мертвых животных. Здесь было гораздо больше доказательств, чем я ожидал. Это было не просто впечатляюще: это было унизительно. Я привык ввязываться в дела Суперфонда вместе с другими адвокатами, которые могли страстно спорить о том, кто виноват. На кону стояли серьезные проблемы и крупные суммы денег. Но эти дела могли вестись с профессиональной отстраненностью; в конечном счете, это были проблемы компании, а не адвокатов. В конце дня они возвращались в свои комфортабельные дома, далекие от угрозы химикатов, опрокидывали коктейль и забывали о работе до следующего утра.

У Теннантов не было передышки. Они жили этим делом днем и ночью, каждое утро задаваясь вопросом, проснутся ли они еще более больными, чем вчера, или найдут ли еще одно мертвое животное на земле. Для них не было безопасной дистанции.

Пока кропотливо собранные доказательства представлялись, Сэнди тихо слушала, наблюдая за мужем. Сдержанность, которую Джим и Делла проявили по прибытии, исчезла. Они вступили в разговор с быстрыми рассказами: о том, как находили мертвых оленей, лежащих в полях; как задыхались и кашляли от воздуха возле «свалки»; как хоронили собак, кошек и других домашних животных, которые все умерли загадочным образом.

Я с трудом поспевал за этим потоком информации. Мой мир вращался вокруг порядка и протокола. Я привык к повесткам встреч, структурированным интервью и формальным процедурам. Люди, с которыми я работал, были обучены передавать информацию в определенной манере, последовательности и темпе. Здесь же детали и истории лились мощным потоком и в произвольном порядке.