Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 16 – Роберт Шрёдер

Завод такого размера производил тонны промышленных отходов — буквально тонны — каждый год. Они были в разных формах: частицы в воздухе, вылетавшие из труб; промышленный шлам разной вязкости, часть которого сбрасывалась в отстойники на территории, а другие, более жидкие отходы, сбрасывались в реку. Компания была обязана получать разрешения, которые ограничивали, что и в каком количестве можно сбрасывать и куда.

Некоторые промышленные побочные продукты приходилось отправлять на другие объекты DuPont для обработки или захоронения на специальных свалках. Но многие твердые отходы вывозились грузовиками на местные свалки.

Разрешения подтвердили то, что утверждали Теннанты: свалка Драй-Ран, примыкающая к земле Теннантов, принадлежащая DuPont и используемая исключительно ею для сброса заводских отходов, была ограничена строительным грунтом, железнодорожными шпалами, офисным мусором и другими неопасными отходами. В ходе своего исследования я обнаружил, что там также велся мониторинг некоторых регулируемых загрязнителей — мышьяка, свинца и тяжелых металлов. Однако они не были такими загрязнителями, которые могли бы вызвать проблемы со здоровьем, — черные зубы, опухоли, истощение, — преследующие животных Эрла. Кроме того, ни одно из них, казалось, не могло заставить воду пениться.

Тем не менее, из моей работы по согласованию разрешений на свалки для наших корпоративных клиентов я знал, что несанкционированное присутствие регулируемых или опасных материалов на свалке, не построенной (и не имеющей разрешения) для их захоронения, может создать для DuPont ответственность. Из просмотренных мной правительственных документов следовало, что на свалке Драй-Ран отсутствовали адекватные средства для предотвращения попадания опасных химикатов в окружающую среду во время сильных дождей. Более того, похоже, что на свалку сбрасывался промышленный шлам, но мне не было ясно, получила ли DuPont надлежащее разрешение на начало сброса этих отходов на свалку, предназначенную для неопасных отходов. Я подумал, что эти несоответствия могли бы стать основой нашего иска.

Ларри зачитал мне указания Эрла, которые я наспех нацарапал в своем блокноте. Они увели нас с главной дороги в холмы и лощины. Чем дальше мы удалялись от завода, тем больше асфальт сужался, поднимался и петлял. Когда я уже думал, что мы заблудились, мы заметили ориентир, совпадавший с описанием Эрла: старый почтовый ящик на столбе у дороги. Чуть поодаль от дороги стояла пустая маленькая бревенчатая хижина. Дальше по грунтовой дороге строился новый дом. Недавно прошел дождь, и в окна вливался насыщенный запах влажной земли. Мы свернули на длинную узкую подъездную дорогу, гравий хрустел и лопался под нами, и остановились, когда гравий кончился и наши колеса увязли в мокрой яме.

Ларри и я поправили галстуки, прочистили горло и приготовились встретить клиентов. Я распахнул дверцу машины и опустил свою левую туфлю на шнуровке в грязь.

8 июня 1999 года

Паркерсберг, Западная Вирджиния

Как только моя парадная туфля хлюпнула в западно-вирджинскую грязь, я внезапно остро осознал, как глупо выгляжу. На мне было то, что я всегда надевал на встречи с клиентами: темный костюм, белая рубашка на пуговицах, консервативный галстук. Ларри был одет так же. Только тогда до меня дошло, насколько неудачным был мой выбор одежды. О чем я только думал? Эти люди посмотрят на нас и, вполне резонно, решат, что мы идиоты.