Книга Код 93. Районы, страница 98 – Оливье Норек

За двадцать минут до назначенного срока они встретились в условленном месте – за столиком в глубине, скрытые роялем «Музыкального кафе».

— Да у вас, Фарель, полицейские привычки…

— Всегда приходить заранее, чтобы разведать места и людей. Проверить разные выходы. Выбрать столик в глубине зала и сесть лицом ко входу – ни в коем случае не спиной.

— Как раз этому нас и учат.

Официант принял заказы и оставил их одних. Кост не собирался засиживаться.

— Я говорю, что́ есть у меня, а вы пытаетесь дополнить. Устраивает вас такая сделка?

— Эту фразу мечтает услышать каждый журналист. Лучшего я бы и не просил.

Кост вдохнул, словно должен был выдать всю историю на одном дыхании:

— Неделю назад я получил анонимное письмо, которое направило меня к делу почти годичной давности. Неопознанная наркоманка, обнаруженная в сквоте мэрии Ле-Лила. Утром того дня я принял труп Малыша Кулибали, обнаруженный в одном из заброшенных складов Пантена.

— Если не ошибаюсь, трупом он оставался не так долго.

— Точно, но это уже не важно. На следующий день в заброшенном особняке Пре-Сен-Жерве мы находим обугленного Франка Самуа, и тогда же я получаю второе анонимное послание. На этот раз убийство румынской проститутки, задушенной в своем трейлере, с тряпкой в горле. Мне было послано два письма о двух делах, в расследовании которых участвовал лейтенант Обен. – Кост сделал паузу и повторил: – Лейтенант Обен?

— Да, я понимаю. Уже встречал.

— Знаю. Его перевели, так что я навестил его в Анси и уже от него услышал в первый раз про код девяносто три. Статистика, из которой убирают убийства, так сказать, социально незначимых лиц, невидимок, с единственной целью понизить цифру преступности департамента.

Фарель проверил, нажата ли кнопка «запись» на диктофоне во внутреннем кармане куртки.

— Вот так просто? Надо ведь, чтобы исчезли тела…

— Чистая бюрократия, Фарель. Лейтенант Обен не до такой степени безумен, чтобы ради удовольствия закапывать трупы. Он всего лишь отец семейства, которого взяли за горло.

— И это все извиняет?

Слишком верное замечание задело Коста за живое.

— Вы слушаете или судите?

— Одно неотделимо от другого.

Кост вздохнул, но у него не было другого выбора, кроме как продолжать, и вдобавок не с кем больше поговорить.

— Мы занялись Франком Самуа и изучили его образ жизни в «Поль Вайян-Кутюрье» и Бобиньи. Местный дилер, Жордан Полен, узнал его по фотографии и навел на след его подружки, которую назвал Камиллой Сультье. Ошибочно, если верить родственникам, так как двумя месяцами раньше ни брат, ни приемная мать, Марго Сультье, не опознали ее в морге. И в довершение истории вчера около пяти часов утра из Полена выпустили всю кровь, как из карпатской девственницы^[37]. Вот что я пока выяснил. – Кост трижды негромко постучал по столу черного дерева. – Если уж вы меня записываете, выкладывайте свой сраный диктофон на стол!

Немного смущенный, Фарель извинился и выложил диктофон.

— Вы много чего рассказали, капитан, хотя дело не закрыто. Вы производите впечатление флика-одиночки, который не знает, как выбраться из затруднительной ситуации. И похоже, вы даже в опасности, если учесть ваше краткое пребывание в камере отдела внутренних расследований.

— До ваших ушей уже дошло?

— Хорош бы я был хроникер-криминалист, если бы упустил такое. А что касается ушей, то они у меня есть во всех ваших службах, Кост.