Книга Помещик, страница 119 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Времени у нас в запасе практически не оставалось. Я не сомневался, что это была хитроумная ловушка, в которую меня заманили, и очень хотел покинуть западню до того, как она захлопнется.

Я встряхнул Варю.

— Варя! Посмотрите на меня! Мы должны уходить. Сейчас же! Иначе погибнем здесь вместе с ним!

Она, наконец, подняла глаза. Несколько секунд смотрела на меня так, словно не узнавала. Потом перевела взгляд на коридор, услышала крики и с трудом кивнула.

Я помог ей подняться.

До прихожей оставалось совсем немного. Мы уже видели входную дверь, оружейную пирамиду у стены и дневной свет за окнами, когда снаружи загрохотали сапоги.

Дверь распахнулась.

Я шагнул вперёд, заслоняя собой Варю, и поднял саблю.

На пороге стоял Григорий.

На кафтане темнели брызги крови, из ствола штуцера ещё тянулся дымок. Сам охотник выглядел совершенно спокойно.

— Пообедали, барин? — спросил он.

— Можно и так сказать.

— Ну и хорошо. Сдаётся мне, десерта не будет. Ехать надо.

Он подхватил из пирамиды мою двустволку и бросил мне.

Я поймал ружьё, проверил курки и взял Варю под локоть.

— Идёмте.

Мы шагнули к выходу.

На улице было шумно.

Кричали люди, лаяли собаки, где-то в стороне надрывалась корова. Один за другим грохотали выстрелы, над двором расплывались клочья порохового дыма. В открытые ворота было видно, как между избами мечутся люди, а следом за ними, пошатываясь и неловко переставляя ноги, бредут мертвяки.

Да и возле барского дома их хватало.

Они появлялись со всех сторон: выходили из-за хозяйственных построек, лезли через калитку, брели по саду, ломая кусты, вылезали из-за статуй… Некоторые были перепачканы землёй, другие — кровью, на одном всё ещё болталась распахнутая погребальная рубаха. Ещё вчера, должно быть, лежал смирно и ждал отпевания. Сегодня поднялся и отправился жрать соседей.

Петри стоял возле лошадей и методично отстреливал тех, кто подходил ближе остальных. Грохнул выстрел, один из мертвяков повалился на дорожку с развороченным черепом. Петри тут же перехватил ружьё, вытащил патрон и принялся перезаряжать. Егерь не торопился и не суетился — делал всё так, будто стрелял по мишеням.

А вот нам торопиться стоило.

Я передал Варю Григорию и потянулся Даром. Голова отозвалась тупой болью, зато перед глазами один за другим вспыхнули мертвяцкие огоньки. И их было много.

Очень много.

Я попробовал охватить всю деревню, дотянулся до крайних изб, потом ещё дальше — до частокола. Огоньки заполняли улицы, дворы и дома. Двигались среди живых, сбивались в кучки и тянулись к барскому двору. Считать их было бесполезно, но навскидку выходило не меньше семи-восьми десятков. А то и под сотню.

Вот же гадство!

Успокаивало лишь то, что почти все они были свежими и медленными. Ни откормленных тварей, ни изменённых, вроде костяных стражей, я пока не чувствовал. День стоял ясный, вокруг имелись открытые пространства, а мертвяки двигались вразброд, не собираясь в плотную орду. Большинство из них обратились совсем недавно и ещё не освоились в новом состоянии. Кабы не некромант, они бы сейчас сидели по избам и не высовывались на солнце.

Впрочем, если бы не некромант, они бы вообще не поднялись.

Камень под рубахой снова нагрелся, а под сюртуком возле груди едва заметно задрожал завёрнутый в бумагу нож. Зов ощущался слабо, почти на самой границе восприятия, но ошибиться было невозможно. Клинок чувствовал тёмную силу и очень хотел ею насытиться. Я всё ещё не понимал, как он работает, но выяснять это сейчас мне не хотелось. Не место и не время.