Книга Помещик, страница 118 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Приказчик дёрнулся.

Из-за его плеча показалась мёртвая рожа. Зубы впились в шею, приказчик захлебнулся криком и рухнул на пол вместе с навалившейся на него тварью.

Мертвяк рвал зубами горло, мотая башкой, как собака. Кровь била на пол и стену. Приказчик бился под ним, скрёб ногтями доски, но с каждым движением слабел.

Я шагнул ближе, прижал ствол к виску мертвяка и спустил курок.

Голову мотнуло. Тварь обмякла.

Поздно.

Приказчик лежал на спине, зажимая разорванную шею обеими руками. Кровь текла между пальцами, расползалась по вороту кафтана и собиралась лужей под головой. Ноги ещё несколько раз судорожно ударили по полу, потом замерли.

Из распахнутой двери полез ещё один мертвяк. Я встретил его пинком в грудь. Тварь отшатнулась, но сразу снова шагнула вперёд, разевая пасть.

Сабля вошла прямо в рот. Остриё пробило затылок, мертвяк дёрнулся и повис на клинке, продолжая тянуть ко мне руки. Я упёрся ему сапогом в живот и сдёрнул тело с сабли.

— Быстро! — бросил я Варе. — Через него, не останавливайтесь!

Позади раздался хрип.

— Перепела…

Я обернулся.

Козодоев стоял, опустив голову. Варя держала его под руку и что-то говорила, но он словно не слышал.

— Папенька?

Хрип перешёл в низкое утробное рычание, и Козодое вдруг резко вскинул голову.

Глаза его затянулись мутной белёсой плёнкой, рот открылся, обнажая зубы. Он с неожиданной для больного человека силой схватил дочь и впечатал её спиной в стену.

Варя закричала.

— Папенька! Нет! Папа, это я!

Козодоев клацнул зубами у самого её лица. Девушка упёрлась обеими руками ему в подбородок, пытаясь оттолкнуть, но куда там — старый боров и при жизни был здоров как бык, а после смерти будто вовсе перестал чувствовать собственный вес.

Я подскочил сзади, обхватил его за плечи и рванул на себя.

Козодоев отмахнулся.

Удар пришёлся в грудь. Меня оторвало от пола и швырнуло к стене. Спина впечаталась в доски, из лёгких вышибло воздух, перед глазами всё поплыло.

Варя снова завизжала.

Я тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Козодоев прижимал её к стене, мотал головой, силясь добраться до шеи. Варя отбивалась, но руки уже дрожали. Долго она его не удержит.

Терцероль.

Я выхватил пистоль, вскинул его обеими руками и прицелился.

На мгновение палец замер на спуске.

Ещё утром я хотел убить этого человека. Представлял, как войду в его дом, вытащу саблю и заставлю ответить за всё. За мать. За Федьку с Антипом. За сгоревший постоялый двор и людей, которых сожрали выпущенные из клетки мертвяки…

Теперь он стоял ко мне спиной. Безоружный. Уже мёртвый. Пытающийся сожрать собственную дочь.

И на какой-то миг мне стало его жалко.

Удивительно.

Я спустил курок.

Пуля вошла Козодоеву в затылок. Лицо Вари окатило кровью и ошмётками, тело старого помещика обмякло и всей тяжестью навалилось на неё. Девушка сползла по стене вместе с отцом.

— Папенька… — прошептала она.

Я убрал пистолет, подскочил и стащил с неё Козодоева. Тело тяжело рухнуло набок. Варя сидела, прижавшись к стене, смотрела на отца и без конца повторяла:

— Папа… Папенька…

Я опустился перед ней на колено и взял за плечи.

— Варя. Посмотрите на меня.

Она не отреагировала.

— Варвара Михайловна!

Ничего.

С улицы донёсся новый выстрел, затем ещё два почти подряд. Кричали люди. Где-то совсем рядом разбилось окно, по полу зазвенели осколки. Нити по-прежнему тянулись к лесу, а значит, некромант никуда не делся, продолжая управлять мертвяками.