Онлайн книга «Севастопольский блиц»
|
Небольшая комната без мебели. На полу пышный ковер, на одном конце комнаты дверь, которая откроется только по моему приказу, на другом – окно с аналогом небьющегося стекла. У окна стоим мы с Буонапарте; в дверь скоро введут того, кто называет себя Наполеоном Третьим. Насколько мне известно, он таскает с собой двуствольный капсюльный пистолет – невидимые слуги уже вытрусили оттуда порох и пули, заменив их конфетти от хлопушки. Если эта чудак на букву «му» попробует достать ствол, то для начала попадет в дурацкую ситуацию, а потом судьба его будет печальна. Кстати, в полете Наполеон Первый мельком глянул на своего «племянника» и сказал, что тот вроде непохож на его родственника… Ни единой семейной черты во внешности. А вот и Наполеон Третий (пока еще) – он входит вместе с супругой, при этом караул остается снаружи. Величайший проходимец в истории взволнован, по челу его течет пот. Прежде такой великолепный и представительный, он сник и осунулся. Не привык любезный Шарль терпеть поражений, вот его и колбасит. Под низкую заунывную музыку прямо посреди комнаты появляется Лилия. Она с головой закутана в серый химатион (плащ до земли), ниспадающий крупными складками до самого пола; из-под подола торчат только кончики пальцев босых ног. На лбу у нее фероньерка с аметистом – камень светится и мерцает в такт ударам ее сердца. Пульсирующие в том же ритме звуки прорезаются и в сопровождающей ее появление мелодии. Свет в комнате меркнет, остается только мерцающий полумрак. — Подойдите ко мне, смертные, предназначенные к испытанию! – низким заунывным голосом возглашает маленькая богиня. Боня и его «племянничек» подходят к Лилии. Наполеон Первый идет походкой триумфатора. При любом исходе испытания его положение незыблемо. Он – это он, и никто не может оспорить этого факта. Племянник же его идет на подгибающихся ногах; видно, что он считает себя Наполеоном Третьим, но, зная привычку свое мамочки, в которой текла жаркая креольская кровь, ложиться под встречных и поперечных мужиков, (в том числе и под самого Боню-с), отнюдь не уверен в благополучном завершении испытания. Лилия берет обоих Бонапартов за руки и застывает в медитационном энтазисе. Глаза ее прикрыты, мерцание фероньерки притихло, губы едва слышно шепчут слова заклинания. В воздухе над головами испытуемых начинают кружить ало-золотые искры, которые постепенно складываются в два геометрических узора, изображающие, очевидно, исследуемые Y-хромосомы. Императрица Евгения от волнения грызет пальцы, а я уже вижу, что эти два узора грубо не равны друг другу… И вот когда кружившие до того искры все встали на место, Лилия открывает глаза и низким голосом провозглашает: — Результат экспресс-теста готов! Устанавливается звенящая тишина. Кажется, даже воздух вибрирует от напряжения… А Лилия, медленно обведя взглядом всех собравшихся, произносит бесстрастным голосом, в котором слышится лишь торжество истины: — Испытанные смертные не являются друг другу родственниками по мужской линии! – Она воздевает руки к искристым фигурам. – Вот, можете убедиться сами. Ничего общего в структуре наследственного материала. По лицу ее текут капли пота, видимо проводить такую экспресс-диагностику тяжело даже для богини. Наполеон Бонапарт Первый и настоящий отходит на пару шагов и придирчивым взглядом сравнивает обе композиции. Его «племянничек», оказавшийся мнимым, тоже вглядывается в них, часто моргая и покрываясь смертельной бедностью; губы его едва заметно подрагивают, а руки судорожно цепляются ворот, словно ему не хватает воздуха. Супруга его стоит неподвижно, словно скорбное изваяние. |