Онлайн книга «Севастопольский блиц»
|
— Помимо вас, – ответил я, – туда войдут граф Валевский и, как противовес ему, чтобы Франция не двинулась по антироссийскому пути, представитель российского императора. Это необходимо для того, чтобы вас не одолевали любители поживиться чужим добром. При этом можете не беспокоиться, император Александр Николаевич крайне честный человек и досконально будет выполнять все, под чем он поставит подпись. — Да, это так, – кивнул граф Орлов, – я свидетельствую, что мой император Александр Николаевич согласен стать одним из гарантов престола Второй Империи. — Месье Сергий, – сказал Мишель Бизо, – как военный человек, должен вам настоятельно напомнить, что, во-первых – присягу войскам лучше всего приносить еще здесь, в Камышине, а во-вторых – этим войскам нужно будет как можно скорее в Столице. Если мы пару месяцев будем плыть через Боспор и Дарданеллы, а потом через все Средиземное море вплоть до Марселя, то может случиться катастрофа… — Сразу после принесения присяги новому императору, – сказал я, – ваша крымская армия получит возможность по схеме «одна нога здесь, а другая там» промаршировать из Крымского лагеря в Камышине прямо на улицы Парижа, чтобы острыми штыками заткнуть глотки крикунам. Генерала Канробера и прочих вы возьмете на себя сами или вам нужно посодействовать? — Генералов, – сказал Наполеон Бонапарт, – возьму на себя я. Если они не будут слушать даже своего императора, то они безнадежны, и ты можешь их убить. — Ну, – сказал я, поднимаясь на ноги, – за этим дело не станет, так что за работу, месье. Пятьсот девяносто второй день в мире Содома. Вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, он же тридевятое царство, тридесятое государство, Башня Власти. Евгения Монтихо, бывшая императрица Франции. После того как мы попали в плен к этим ужасным людям, владеющим магией, мой муж погрузился в уныние. Я старалась подбадривать его как только можно. Мне хотелось верить, что не все еще потеряно. Ведь если нас до сих пор не умертвили, значит, мы им пока нужны… Впрочем, мы могли быть им нужны для показательной казни – у русских, на защиту которых встали эти колдуны (тоже, кстати, русского происхождения) имелись все основания, чтобы поступить с нами именно так… Трудно было догадаться, что на уме у этих чародеев, обладающих величайшей силой, способных шагать сквозь миры и мгновенно перемещаться из одного места в другое. Слабонервной я никогда не была, импульсивность и склонность к истерикам мне также были несвойственны. При всем этом я умела правильно пользоваться своим умом. И свой брачный союз с императором Франции считала скорее закономерностью, нежели счастливой случайностью. Собственно, покорить его сердце не представляло для меня особого труда. Тем более что невесты из коронованных семейств его дружно отвергали в силу его незавидной репутации, а он, перешедший уже сорокалетний рубеж, отчаянно желал продолжить династию… Мне всегда было смешно вспоминать, как сначала он сделал мне непристойное предложение… Ну, как это обычно водится: на балу, кружа меня в танце, шепнул на ушко несколько слов. Думаю, ему было известно, что я не отличалась особой добродетелью (но при этом никто не мог сказать, что я распущена). Я отказала ему очень изящно, не покраснев, не рассердившись и продолжая мило улыбаться. Да, где-то в глубине души я надеялась заполучить его полностью, а в таком случае было категорически нельзя позволять себе даже легкую фривольность, позволяющую ему думать, что я чрезвычайно легкомысленна. В подобном случае стоит только дать промашку – и упустишь свой, быть может, единственный, шанс… Он был уязвлен моим отказом. Но я прекрасно видела по его лицу, что это действительно заставило его посмотреть на меня другими глазами. О, к двадцати семи годам я научилась прекрасно разбираться в мужчинах! И что-то мне подсказывало, что очень скоро мой статус сильно повысится… Собственно, я всегда знала, что такой момент однажды наступит в моей жизни. |