Книга Из глубин, страница 142 – Вера Камша

А она ничего не может сделать. Только прыгать возле Катарины и ждать в поле ветра, который рано или поздно подует.

— Герцогиня Окделл, – толстуха Мэтьюс возникла в дверях, дрожа от любопытства, – пришел герцог Эпинэ, он хочет вас видеть.

Айрис обернулась. Блеск в глазах и раздувающиеся ноздри ничего хорошего не предвещали, и капитанша принялась торопливо запихивать шитье в корзинку.

— Госпожа Арамона, – Одетта неправильно истолковала спешку Луизы, ну, на то она и дура. – Герцог Эпинэ настаивает на разговоре наедине.

— Не бойтесь за меня, – выпалила Айрис, – я знаю, что ответить приспешнику узурпатора!

— Айрис, – графиня Феншо растерянно захлопала действительно очень длинными ресницами, – Айрис, что вы…

Утонувшая в собственных выдумках дуреха не слышала. Раньше они с Селиной успели нарожать Ворону детей, теперь Айри собиралась не то на эшафот, не то в бой.

— Я была рада вашей дружбе, – на Одетту сестрица Ричарда не смотрела, – но теперь моя жизнь и моя смерть принадлежат моему нареченному. Я разделю его судьбу, какой бы та ни была. Селина, ты стала мне больше чем сестрой, будь счастлива. Госпожа Арамона, вы были ко мне добры. Молитесь за нас. Госпожа Феншо, прощайте. Ведите меня, я готова!

Святая Октавия, она же побывала в Багерлее, могла бы понять: в тюрьму берут не гонор, а расческу и чулки! И при чем здесь тюрьма? К гадалке не ходи, Эпинэ будет мирить злюку с братцем, недаром столько у кузины просидел.

— Айрис, – Сэль висела на шее у подруги, а на ее щеках висели слезы. – Я тебя никогда не забуду, никогда, ты такая…

— Селина, – Луиза взяла дочь за руку, – герцог Эпинэ – благородный человек, а не тюремщик.

— Благородные люди не служат мерзавцам и не нарушают клятв, – отрезала дочь наплевавшего на все присяги Эгмонта.

— Айрис, – Луиза ухватила будущую мученицу за плечо, – даже с мерзавцами нужно говорить в приличном виде.

Девица злобно дернула головой, но позволила расправить воротник и перевязать ленты.

— У нее нож, – пробормотала Феншо, – заберите нож.

Нож действительно был, вернее, ножик. Для фруктов – серебряный, мягкий, таким не то что мужчину, морискиллу не прирежешь. Айрис вряд ли соображала, что держит в руках. Она, когда волновалась, вечно что-то хватала.

— Нож не для прихвостней Альдо Ракана, – отчеканила Айрис Окделл. – Сталь для них слишком благородна.

А когти, надо полагать, в самый раз. Луиза просчитала до шестнадцати и твердо сказала:

— Айрис, прошу вас, положите нож.

Катари, случись ей вдруг бросать оружие, томно бы разжала пальчики и вздохнула. Девица Окделл отшвырнула несчастный ножик к камину, от которого тот и отлетел с жалобным звоном.

— Прощайте, – воскликнула невеста Алвы и скрылась, на прощанье изо всей силы саданув дверью.

Одетта и графиня Феншо молчали, прочие курицы и вовсе замерли. Селина подняла злополучный ножик и тихо положила на тарелку с фруктами. Так, словно он просто упал.

3

Сестра Ричарда не была уродиной, но Иноходцу никогда не нравились высокие угловатые женщины с резкими размашистыми движениями. А девица Окделл, похоже, терпеть не могла кареглазых брюнетов.

Робер Эпинэ вежливо поклонился:

— Сударыня, я благодарю вас за то, что вы согласились принять меня.

Айрис зло сощурилась и по-жеребячьи дернула головой.