Книга Шар судеб, страница 6 – Вера Камша

Пищи для дальнейших умозаключений на первый взгляд не имелось, но за два с лишним года совместных, с позволения сказать, трудов я достаточно изучил Арамону и мог с уверенностью сказать: что бы оно там ни было, лично его случившееся не задевало. Опасаясь, злясь, обдумывая свои делишки или же предвкушая какое-то удовольствие, он выглядел иначе. На этом основании я решительно отвел как известия от родни, так и получение распоряжений, неважно, приятных или же нет.

Жаль, но как бы ни был развит и остер ум, ему требуется от чего-то отталкиваться, а я свои возможности исчерпал. Признаться, я рассчитывал, что начальство, спровадив унаров, осчастливит нас одной из своих нелепых речей, но Арамона всего лишь сообщил, что долг призывает его ко двору и что завтра надлежит вести уроки согласно расписанию.

Из трапезной я выходил вместе со Шлихом.

— Как вы думаете, – спросил он, – где мы будем воевать на этот раз?

— Простите? – признаться, я несколько растерялся, – почему вы заговорили о войне?

— Ах да, – спохватился Шлих, – я забыл, что при вас подобного еще не случалось. Капитана Лаик положено вызывать, если кто-то поднимает оружие против Талига. Стычки в Торке не в счет, они не прекращаются никогда, а вот вторжение со стороны Каданы вполне возможно. Правда, удивляет время: северные войны обычно начинаются в конце весны, а в смелость Гайифы и тем более Агарии не верится. Лет пять назад я бы заподозрил мятеж, но после Борна поднимать его некому и незачем.

Он явно ждал ответа, и я поспешил согласиться, хоть и мог привести не меньше дюжины доводов в пользу того, что Олларам не место на троне, а Сильвестру – за троном. Увы, людей, готовых жертвовать собой ради отечества, в наше время и в нашем королевстве нет, так что ожидать восстаний в самом деле не приходится.

10-й день месяца Зимних Ветров 393 года круга Скал

День утонул в обыденности, однако вечер преподнес немалый сюрприз. К ужину Арамона не вернулся, и я, подавив неуместное любопытство, сел готовиться к завтрашнему уроку. Мне требовалось освежить в памяти записки объехавшего Кагету и часть Сагранны адепта ордена Знания Иренея, однако моя работа была прервана слугой. Вернувшийся, наконец, Арамона спешно созывал всех менторов в Коронную приемную, что уже само по себе было делом необычным. По пути я столкнулся с вездесущим Шатенем и услышал, что это в самом деле может означать войну.

Мы вошли почти последними, после появились лишь откровенно раздосадованный ночным вызовом звездочет и клирик, который, не дожидаясь приглашения, устроился в кресле под портретом Карла Второго. Арамона в своем дурацком черно-белом наряде уже восседал за столом, на котором красовалась Книга Ожидания и нечто вроде толстенного альбома, где расписываются доставляемые в садок головастики. Господин капитан выглядел откровенно довольным и напоминал не столько кабана, сколько нухутского петуха, хотя сам себе наверняка казался орлом. И что удивительно, он опять был трезв.

Я воспользовался пододвинутым мне берейтором стулом и оказался под перекрестным взглядом намалеванного Франциска и живого аспида, судя по вишневому румянцу, успевшего угоститься на сон грядущий. Стрелки громко щелкающих часов приближались к полуночи, самое время выслушивать судьбоносные речи.