Книга Шар судеб, страница 439 – Вера Камша

— Я догадался, что вы задумались. Передовой разъезд встретил первых беженцев. Составите мне компанию или продолжите мыслить?

— Разумеется, составлю.

Дьегаррон явился, когда его никто не ждал. Решившая не пугать на ночь глядя командующего, Матильда отказалась от приглашения, накарябав на сей счет вежливую записку. Покончив с ужином, ее высочество принялась расспрашивать о ежанских делах невысокую плотную тетку лет пятидесяти, мобилизованную по приказу маршала гостье в камеристки. Тетку звали Натали, и она ни разу в жизни не видела гайифских париков и корсетов. Мало того, Натали не кудахтала и не косилась с ужасом на мужские сапоги и фляги, в которых алатка назло Бонифацию возила воду. Принцесса успела узнать, что мужа ее новой служанки убили седуны и что та скорее сдохнет, чем уедет из Ежанки, и тут с крыльца завопил дежурный адуан.

Командующий пришел пешком в сопровождении одного лишь Хавьера, но с букетом желто-лиловых ирисов.

— К сожалению, я не представлял, что задумал его преосвященство, – признался кэналлиец. – О вашем прибытии мне стало известно лишь сегодня. Надеюсь, путешествие вышло не слишком обременительным.

— Не слишком, – подтвердила Матильда.

Первую неделю пришлось поспешать, догоняя ушедшую вперед армию, но Бонифаций поспешал разумно, и вышла совсем не та бешеная скачка, как зимой, при бегстве из Олларии. С кормежкой дело тоже обстояло гораздо лучше, но хвалить аспида не тянуло. Матильда молчала, разглядывая гостя. Маршал все еще выглядел больным, но держался бодрее, чем в Тронко. Это радовало, но о чем с ним говорить, не о погоде же?

— Нам повезло с грунтом, лошадям не тяжело, – сообщила принцесса и спохватилась: – Прошу вас, садитесь.

— Я люблю степные дороги, – негромко сказал Дьегаррон, – хотя они могут показаться однообразными. Каждый день – одна и та же отцветающая степь, одно и то же небо, спутники, разговоры… Вы довольны ужином и домом?

— Я довольна всем, а вот те, кого вы по моей милости выставили…

— Выставлять было некого. – Маршал улыбнулся и сразу же, как и прежде, поморщился. – Дом построен для офицеров будущего гарнизона, из средств, выделенных соберано на восстановление пограничных застав. Надеюсь, вам здесь будет удобно.

— А я надеюсь, что ваш кабан знал, что делал, когда тащил меня сюда. Я в самом деле нужна? Для чего?

— А что говорил его преосвященство?

— Вы разве не решили, что станете врать? Да, благодарю за цветы и пистолеты. Не стоило беспокоиться.

— Как они бьют?

— Хорошо… – До чего она дошла, если ей все равно. – Очень хорошо, но цветы в мои годы – это слишком.

— Там, где появляются женщины, появляются и цветы. – Больной красавец упрямо не спускал флага вежливости. – Эти ирисы видели многое. Они росли у старой таможни. Ее сожгли, адуанов вырезали, а цветы выжили. Не все, только те, что росли с краю, у канавы. На следующий год они расцвели. Их увидел известный вам Шеманталь, он как раз инспектировал бывшие посты. Нужно было решать, отстраивать Ежанку или строить форт на новом месте. Нам ответили ирисы и куст сирени. У вас должны стоять именно эти цветы, сударыня.

Дарить то пистолеты, то ирисы с пожарища… Анэсти б сдох, до такого не додумался, а внук – тем более.

— Вы – странный маршал.

— Я – кэналлиец, мы все суеверны. Не знаю, что вам говорил Бонифаций, но вы приехали, и я вам за это благодарен. Я не считал себя вправе просить вас о таком одолжении.