Книга Шар судеб, страница 441 – Вера Камша

— Я узнал его в Лаик, – не стал скрытничать Ричард, – и не только его. Нам читал словесность мэтр Шабли. Он выбирал лучшее, как бы это ни бесило… всяких! Иссерциал, Веннен, Дидерих, баллады, которые бессовестно переделали в угоду Олларам.

— От нас Иссерциала тоже не прятали, а если б спрятали Дидериха, я был бы лишь признателен, уж слишком его везде много… А что за баллады переделали?

— Хотя бы балладу о рыцаре и бастарде!

— Кто он? – спросил Эрнани. – Кто смерти зрит лицо?

— А дальше бред какой-то… «Но имени не знали потомки подлецов».

— В самом деле – бред, – кивнул Эрвин, – причем пакостный. Хотел бы я знать, откуда он взялся, тем более в Лаик.

— А я хотел бы знать, как было на самом деле, – сообщил Дикон, разламывая хлеб. – Я спрашивал тех, кто жил в Агарисе, но там тоже ничего не осталось.

— Неудивительно, – ноймар тоже взялся за хлеб, – в Агарис тащили не стихи, а драгоценности, в том числе и чужие. Списки интересующей вас баллады отнюдь не тайна, в Ноймаре она, по крайней мере, есть. В детстве я любил ее перечитывать…

— Дальше тоже испакощено?

— Только в самом конце. – Вот, значит, как… Франциска победил Рамиро, пока Придд торчал на стене! Кэналлийца ославили предателем, предателя записали в мученики, но кровь есть кровь, а Честь есть Честь. Борраски верны своим королям, какими бы те ни были, Спруты способны только на измены и трусость. Уж не Придды ли вымарали Рамиро из баллады или это сделал кто-то из «навозников»?

— Когда Лаик снова станет «Загоном», пошлю им список баллад, – решил Литенкетте, нарезая холодное мясо. – Поэзия поэзией, но есть тоже надо. Или вы хотите, чтобы я управился с этим окороком в одиночку?

— Не хочу. Чего я хочу, так это попасть в вашу библиотеку. Я готов лично снять копию для Лаик.

— Дриксы не позволят нам заниматься балладами. И вряд ли вы захотите переписывать стихи, когда ваш друг Эпинэ будет воевать.

— Окделлы не прячутся за других! – Напрашиваться в гости во время войны и впрямь неуместно. Другое дело – прибыть с донесением или завернуть после ранения. Тут даже Катари не станет возражать. Боевому офицеру в доме регента ничего не грозит, а «свидание меж двух сражений смягчает женские сердца». – Надеюсь, новый капитан Лаик не будет трусом и подлецом.

— Вы намекаете на Арамону? – уточнил Эрвин. – Он был по-своему полезен.

— Тем, перед кем выслуживался. Вам Свин вряд ли портил жизнь…

Литенкетте пожал плечами:

— При мне в Лаик еще распоряжался полковник Дюваль, но моему брату Арамона жизнь и в самом деле не портил. Он портил жизнь его другу. Свои обиды замечать столь же неприлично, как не видеть чужих… Допекай Арамона нашего врага, братец действовал бы еще решительней.

— Он мог себе это позволить.

— Разумеется. Так же, как и многие ваши однокорытники. Тот же Арно Сэ.

И не только Арно. С Арамоной сцепилось шестеро или, считая Сузу-Музу из камина, семеро. Каждый третий, но двое из трех оказались либо трусами, либо подлецами. Любопытно, куда запирали младшего Ноймаринена и запирали ли?