Книга Шар судеб, страница 436 – Вера Камша

— Мой генерал, – ровным голосом доложил он, – условия пари можно трактовать и так, что я не только должен принять участие в сражении, но и остаться до конца года подданным Талига. У шляпы виконта Сэ еще есть время.

— В таком случае телятину будут есть все, – постановил уставший от препирательств Ариго. – Лично я голоден, как тысяча кошек.

— Это – признак выздоровления. Прошу всех присутствующих.

Сопенье прервалось. Катершванц окинул ястребиным оком двоих генералов, полковника и троих теньентов.

— Я хочу узнафать, это есть приказ или есть приглашение, от которого мошно отказываться? Если так, прошу принимать наши изфинения. Я и мои молодые ротстфенники не мошем присутстфофать. Йоганн имеет отрапатывать парирование утара, шерез который его попетили в Лаик, а Норберт телать этот утар.

— Но послушайте! – брякнул Жермон, прежде чем понял, на что себя обрекает в случае баронского согласия. – Почему именно сейчас? И почему они не могут отрабатывать это сами?

— Фосмездие толжно зледовать по звешим слетам! Я узнафал, что Йоганн прояфил нешестность, а Норберт помог ее укрыфать. Они не заслушифают хороший обет в обтшестфе фоителей, они заслушифают хорошую рапоту с клинком под толшным надзором.

— В любом случае вы скоро будете обедать у меня. Все. И это уже будет приказом. Если вам нужен приказ маршала, он будет.

— Фы есть шутник, молотой шелофек. Феселые генералы украшают армию, когта они не есть тураки. А фы ошень не есть. Норберт с Йоганном притут тогта, когта будут тостойны, а я принимаю фаше приглашение, но я не пью фаше кислое фино, а только тоброе яшменное пиво.

— Пиво будет, – заверил Жермон. – Валентин, вы что-то хотите?

— Мой генерал, я хотел бы присутствовать на уроке.

— Если господин барон не возражает.

— Фы мошете, не спрашивая, присутстфофать на фсех уроках, но змотреть не значит понимать. Фам зледует найти себе пару. Если этот фиконт зпособен не глазеть по зторонам, а змотреть на протифника…

— Способен, – заверил внезапно развеселившийся Ариго. – Теньент Сэ, вы составите пару полковнику Придду.

— И не забудьте о защитных колпачках, – напомнил Райнштайнер. – Вы слишком заметные молодые люди, а начавшаяся кампания слишком серьезна, чтобы между вами могло иметь место непонимание. Дружба всегда с нами. Вражду помнящие присягу офицеры откладывают до конца войны, но непонимание создает неприятную и двусмысленную обстановку. Когда двое не понимают друг друга, от них расходятся дурные круги. Идем, Герман. Твоей ноге наконец нужен отдых.

Жермон кивнул. Сесть и в самом деле не мешало, хотя… Хотя еще больше не помешало бы помахать шпагой или хотя бы посмотреть, как это делают другие. И верхом проехаться тоже было бы неплохо, и жениться… Жизнь полна таких возможностей, что умирать, болеть и проигрывать войны просто неприлично!

— Теперь ты улыбаешься, – заметил Райнштайнер, – но ты пригласил на обед Ульриха-Бертольда, а это опасней Бруно со всеми его маневрами. Пиво я, конечно, тебе пришлю, но это все равно отчаянная и излишняя храбрость.

— Я знаю, – кивнул Жермон и прислушался.

— Я шелаю знать фсе подропности, – гремело за спиной. – Какие утары пропускал Йоганн? Какое место занимал тот, кто их наносил? И как он принимал такой польшой и некрасифый потарок?..