Книга Шар судеб, страница 437 – Вера Камша

400 год К.С. 14-й день Весенних Молний

Теперь они ехали во главе отряда вместе. После ночного приключения держаться с Литенкетте как с Приддом стало по меньшей мере глупо. Зародившееся в полудохлом трактирчике понимание следовало укреплять хотя бы ради пропуска в Ноймар, но граф заслуживал внимания и без этого. Разумеется, он не перестал быть врагом и сыном врага, но уважать волка или во́рона не зазорно. Как и принять от них услугу. В долг, до лучших времен. Когда-нибудь Повелитель Скал заплатит по всем счетам, большим и малым. Среди них будет и кэналлийское, которое они распили в комнате ноймара, потому что спальня Ричарда выстыла, словно склеп, а простыни и скатерть осклизли и покрылись плесенью.

Бутылка не лучшей «крови», если она предложена вовремя, стоит дорого, а умение выслушать и понять цены не имеет вообще. Смешно, но Иноходец разглядел в Литенкетте приличного человека первым, почти поссорившись с предостерегавшей кузена Катари. Королева, как и эр Август, и сам Дик, видела в плечистом полковнике сына зловещего Рудольфа и чуть ли не варвара. Неудивительно. Ноймар чем-то напоминал Берто Салину, то и дело вызывавшего у Дикона желание схватиться за шпагу. Марикьяре тоже бывал невыносим, а его привычка отрицать очевидное и выгораживать Олларов приводила то в бешенство, то в недоумение. И все же Берто, когда дошло до дела, действовал как Человек Чести. Марикьяре сцепился с живым Арамоной, ноймар едва не столкнулся с мертвым…

— Граф, – негромко окликнул Ричард думавшего о чем-то своем спутника, – что бы вы стали делать, если бы застали у меня выходцев?

— Зажег четыре свечи. Если бы понял, что Арамона мертв.

— А если бы не поняли?

— Арестовал бы урода за дезертирство… Представляю, что бы началось!

Дикон тоже представил и улыбнулся. Если б не навязчивый злобный взгляд, дорога стала бы приятной.

— Вам не кажется, что за нами наблюдают? Я не имею в виду шпионов…

— Не кажется, – граф отнюдь не выглядел удивленным, – я в этом уверен. Вы поняли это незадолго до нашей встречи?

— Да. Одно время я считал, что дело в вашем отряде.

— Люди не чувствуют приближения себе подобных, зато некоторым не дает покоя луна, особенно полная. Мне кажется, с нами нечто в этом роде. Вы не расспрашивали солдат?

— Нет.

— Расспросите. У меня беспокоятся трое, правда, все они состоят в родстве.

Святой Алан, чего он только не навоображал, а ведь Окделлы не только Повелители, но и люди! Нельзя искать смысл в каждом чихании, объяснение может оказаться самым простым. Чихание – это насморк, неотвязный взгляд – природная чуткость, помноженная на недавние потери. В детстве он населял темные углы тварями, о которых болтали на кухне. С возрастом страхи прошли, теперь вернулись. Ничего, уберутся.

— В вашей семье еще кто-нибудь чувствует подобные вещи?

— Да, – не стал вдаваться в подробности ноймар, и так сказавший больше, чем позволил бы себе Ричард. Тем, кто не обременен древним наследием, жить проще, хотя купцу или крестьянину ноша Проэмперадора тоже покажется неподъемной.

Юноша привычно поправил кинжал и, повинуясь неясному порыву, поднял Сону на дыбы, бросая вызов невидимому наблюдателю. Пусть смотрит, если ему хочется! Окделлы не скрываются, напротив. Придет время, и Ричард отыщет всех, кому задолжал. Первым будет Спрут.