Книга Операция «Сафари», страница 137 – Александр Быченин

— И что, в переговоры даже не пытались вступить? – изумился я.

— Пытались, ага, – снова сплюнул майор. – После этого и появилась тактика тотального уничтожения. Увидел кочевника – убей не задумываясь. Наименьшее из возможных зол. Сам в живых останешься, и племя вырезать не придется. Ну или беги без оглядки, чтобы не догнали.

Между тем бэтээр, плавно покачиваясь на неровностях покрытия взлетного поля да изредка похрустывая подминаемыми кустами и небольшими деревцами, достиг места назначения и остановился, рыкнув движком на холостом ходу.

— На выход! – распорядился майор, распахнул люк и первым выпрыгнул из уютного нутра бронированного монстра.

Я последовал за Волчарой, взяв автомат на изготовку. Рядом зашуршали травой Сашка со старшиной. Крохин, оказавшийся замыкающим, захлопнул люк и вскинул РПКМ с «банкой», контролируя окрестности. А я и внимания не обратил, что у него ручник за основное оружие. Весь дисками увешан, хотя что ему, гориллоиду. С его комплекцией и «корд» можно таскать. Растянувшись редкой цепью с майором во главе, мы осторожно пошли вдоль забора из вездесущего колючего кустарника. Что-то вроде акации, но есть и отличия – более низкорослый. Вообще, местность вокруг характерная для бывшей Базы-7: перепаханные пенобетонные плиты «взлетки», тут и там живые изгороди из труднопроходимых зарослей, периодически попадаются довольно крупные обломки. Схорониться есть где, что радует. Не хотелось бы попасть на глаза охране лагеря. Не верю я, что самое ценное – детей – могли люди, пускай даже столь архаичные, оставить без присмотра. Однако майор уверенно хрустел травой под подошвами, бесцеремонно раздвигал кусты и продирался сквозь колючки, нимало не озаботившись соблюдением скрытности. Правда, автомат держал наготове и любой взгляд сопровождал движением ствола. Значит, чего-то опасался.

К лагерю, если так можно назвать скопление тягловых животных, впряженных в волокуши и брошенных стоять без привязи, подошли минут через десять. Как и предсказывал Волчара, взрослых не оказалось – самому старшему из найденных аборигенов было лет девять на вид. Кроме этого пацаненка на своеобразных «телегах» сидело, лежало и навзрыд ревело, требуя еды, еще десятка четыре разновозрастных детей, от младенцев до вполне самостоятельных пяти-семилетних бутузов. Они пугливо жались к узлам с домашним скарбом и глядели на нас большими грустными глазами, в глубине которых застыл страх.

— Млять! – в сердцах высказался майор, осмотрев табор. – И что с ними делать? Долбаные кочевники, собственных детей не жалеют… Суки!

Сопротивления оказать никто не пытался, наоборот, при виде насупленного старшины дети сжимались в комочки, силясь слиться с окружением. Суровый сержант Крохин, крепко державший в мозолистых руках целую роту отчаянных вояк, это зрелище выносил с трудом – дергал щекой и подозрительно щурился. Мне тоже было не по себе. Если честно, такого я не мог представить даже в страшном сне. Вспомнились слова майора: «рука не поднимется». Вот именно. Обыкновенные дети, страшно испуганные и покорившиеся судьбе.

— Что делать будем, товарищ майор? – срывающимся голосом поинтересовался старшина. – Нельзя их тут одних оставлять, волки порвут. Или другим кочевникам на поживу пойдут.