Книга Операция «Сафари», страница 136 – Александр Быченин

— Проверим лагерь кочевников, – пояснил майор, когда мы заняли места в отсеке и дверцы захлопнулись. – Там сейчас, скорее всего, только совсем маленькие дети. Взрослых никого не осталось, туда-сюда.

— Мы их – того?! – побледнел Сашка.

Хотя, казалось бы, куда уж больше?..

— Как вариант, – не стал скрывать Волчара. Ухмылка на его окровавленном лице получилась жутковатая. – Но лучше мы их в кунги загрузим, дождемся подкрепления и отправим в княжество.

— Зачем? – удивился я.

Не похож был майор на гуманиста, а тут такая забота о сиротах…

— Затем, что рука не поднимется, – отрезал Волчара. – Те, кому меньше десяти лет, в безумие не впадают. И их можно социально адаптировать, по-научному выражаясь. Оседлым в деревню отдадим, Чернореченск их финансово поддерживать будет.

В безумие. Вот тут ты не прав, майор. Это не безумие. Это нечто иное. Пока не могу понять, что именно. Носится в голове мысль, но постоянно ускользает. Что-то с насекомыми связанное.

— А с каких пор аборигенов адаптировать начали? – заинтересовался Сашка.

Идея оставить детей в живых ему явно понравилась.

Волчара ответил под аккомпанемент взревевшего движка:

— Новая методика, два года как обкатываем. Пока срабатывает.

На этом разговор угас сам собой. Майор принялся осматривать автомат, старшина флегматично жевал кончик неведомо откуда взявшейся сигары, Сашка о чем-то думал, закрыв глаза.

— Что с Петрушей? – ткнул я его в бок. – Живой хоть?

— Да что с ними сделается, – немного отрешенно отозвался напарник. – Волчара научников приказал в подвал загнать и не выпускать до конца заварухи. Петруша рыпнулся было, но старшина ему в бубен дал и заволок в укрытие. Остальные на словах поняли.

Ага, хоть это радует. Но все равно потери неоправданно большие.

— Майор, а почему сразу не отдал приказ открыть огонь? – спросил я, перекрикивая рев двигателя.

— Бесполезно потому что, – зло сплюнул тот. – Наши чистоплюи воспитываются с верой в человека, не может до них никак дойти, что бить надо первым, тогда и выживешь. Если бы я сразу велел стрелять, никто бы не почесался – кочевники же такие отсталые, что они могут нам сделать? А я видел уже, что они могут. Хотя до этого таким же чистоплюем был. И от иллюзий избавился, только когда наш взвод чуть не поголовно вырезали, а командира моего у меня на глазах порвали. В буквальном смысле слова. На лоскуты, туда-сюда.

Дела! Это что же, все аборигены такие? Как же тогда с ними торгуют и вообще контактируют? Я незамедлительно озвучил возникший вопрос и выслушал пространный ответ майора:

— Которые кочевники, все такие. Но их не так много по сравнению с оседлыми. Только это и спасает, туда-сюда. Почему и когда произошло разделение аборигенов на две неравные группы, никто не знает. Но еще до Бойни отмечались случаи конфликтов с кочевниками, тогда как оседлые легко пошли на контакт. В первое время после войны, когда только шло становление княжества, с кочевниками было много проблем, но еще больше их доставили оседлые. Но с этими хотя бы удалось договориться – они прекрасно понимали силу нашего оружия, и инстинкт самосохранения у них хорошо развит. Теперь живем мирно. Кочевники же другое дело. Они режут всех, кто не относится к их племени, и нас, и оседлых местных – им без разницы. Но есть сведения, что между собой племена как-то уживаются, войны идут, но не превращаются в откровенный геноцид.