Книга Операция «Сафари», страница 134 – Александр Быченин

Подгоняемые вездесущим старшиной Крохиным, мчались свежие бойцы, оставившие позиции с других направлений – все свободные люди сосредотачивались на южной стороне периметра. Я успел лишь найти взглядом потрепанного Сашку и тоже полез на вышку, работать вторым номером у Иванова.

На ставшей уже родной наблюдательной площадке царил кавардак. Невозмутимый снайпер бинтовал Иванову руку, а тот ругался, все больше матерно. Правда, в промежутках между матюгами еще и шипел от боли.

— Что стряслось? – спросил я, подхватив брошенный перед рукопашной автомат.

— Подстрелили меня, мля! – простонал пулеметчик. – Козлы, мать их!..

— Кость задета, – прокомментировал добровольный санитар, не прерывая своего занятия. – Стрелять точно не сможет.

Вот это хреново. Придется самому за «корд» браться, благо из похожего оружия стрелять приходилось. Справлюсь как-нибудь.

— Мне показалось, или не шмаляют больше? – спросил я в пространство, пристраиваясь к пулемету.

Блин, короб пустой почти, менять надо.

— Заткнулись сразу после прорыва, – отозвался снайпер.

Он закончил бинтовать Иванова и снова занял позицию с винтовкой. Несчастный рядовой, заметив мой взгляд, левой рукой подал короб с лентой, и я принялся перезаряжать пулемет, силясь припомнить порядок действий.

— Сейчас перегруппируются и снова полезут. Упорные, гады, как муравьи какие…

* * *

Передышку кочевники дали очень маленькую – уже через пятнадцать минут из тех же кустов вывалилась ватага человек в сто и ринулась к периметру. В этот раз огневой поддержки не было, стрелки бежали вместе с остальными и на ходу постреливали из винтовок. Состав нападающих изменился: было много мужиков за пятьдесят, и юнцы появились. Эта атака захлебнулась, едва начавшись: наученные горьким опытом «фортификаторы» сразу же накрыли аборигенов пулеметным огнем. Внесли свою лепту и снайперы с автоматчиками, да и я быстро приноровился к «корду» и косил нападающих наравне с другими пулеметчиками. Плюс на этот раз бэтээры действовали слаженно, заранее согласовав сектора обстрела. В результате до стен не добежал ни один вражеский воин, последнего, запутавшегося в «спирали Бруно», разорвало на куски несколькими скрещенными очередями.

И тут же третья волна – совсем древние старики, бабы и дети. Этих было около двух сотен. Я зажмурился, выдохнул, медленно досчитал до пяти. Открыл глаза, но картина не изменилась – разношерстная толпа по-прежнему приближалась к МОПу.

— Огонь! – заорал Волчара и подал пример – одной очередью высадил магазин по плотному скоплению явных некомбатантов. – Огонь, сучьи дети! ОГОНЬ!!!

Я сжал зубы, до крови закусив губу. Пулемет в моих руках затрясся, выводя мелодию смерти. Пули рвали ничем не защищенные тела, но аборигены упорно продвигались вперед, не реагируя на потери. Волчара был прав, кошмары теперь долго будут сниться. И даже не от кровавых подробностей – такого я навидался досыта, – но вот это нечеловеческое упорство и полное презрение к смерти, больше свойственное насекомым, поражали до глубины души и пробирали до костей. Так не бывает! Это неправильно!! Люди, опомнитесь!!! Кажется, я орал это вслух, но меня никто не слышал – даже мои собственные руки продолжали наводить «корд», палец жал на спусковой крючок, а мозг с четкостью компьютера фиксировал результат.