Книга Операция «Сафари», страница 132 – Александр Быченин

Примерно через минуту я понял, чего выжидал майор – первого хода со стороны кочевников. Он явно знал, к чему готовиться. Из кустов за боевыми порядками противника грохнул нестройный и довольно жидкий винтовочный залп. Затем еще один, и еще. Пули застучали по броне, лопнуло лобовое стекло нашей «шишиги», украсившись аккуратной дырочкой в ореоле стеклянного крошева, и что-то взвизгнуло над ухом. Я инстинктивно присел за ограждение, но сразу же вновь выглянул – из укрытия обстановку не оценишь. В этот момент кочевники нестройной толпой ломанулись в атаку, и я невесело ухмыльнулся. Какая незамысловатая тактика: под прикрытием ружейного огня сократить дистанцию и перейти в рукопашную. Старо, как мир. И крайне неэффективно против засевших в крепком месте солдат с автоматическим оружием. Как мне вчера объяснил Сашка, листы периметра изготавливались из легчайшего композита толщиной в сантиметр. Верхний слой, обращенный к врагу, твердый, и от него пули рикошетили. Если же он не выдерживал, то они вязли во внутреннем. Таким образом, ружейный огонь броня держала, а большего и не надо – вся эта пальба нам не страшнее комариных укусов. А из надежного укрытия расстреливать открыто бегущего противника одно удовольствие.

В подтверждение моей мысли басовито загрохотали «корды» из башенок двух «шишиг», сбоку застучал пулемет Иванова. Тьфу, зараза! Оглушил совсем. К громогласному трио присоединились «печенеги» с бэтээров, и по толпе аборигенов словно прошлась огненная коса, как бы банально это ни звучало. Тяжелые пули просто сносили кочевников, зачастую отрывая от тел крупные куски. Я судорожно сглотнул, рассмотрев через монокуляр, как одному воину оторвало руку у самого плеча, а следующая пуля разнесла голову, как перезрелый арбуз. Однако на кочевников плотный огонь не произвел ровно никакого впечатления: они продолжали бежать, ступая по трупам, и за считаные секунды сократили расстояние до ста пятидесяти метров. Еще чуть-чуть, и они окажутся в мертвой зоне для башенных пулеметов. Бэтээры предусмотрительно отошли к флангам, чтобы иметь возможность отсекать аборигенов огнем от периметра, но тут опять возник нюанс – стрелять могла только одна «коробочка», второй пришлось на полном ходу убраться на несколько сотен метров в чистое поле и попытаться зайти нападающим в спину. При этом еще экипажу приходилось следить, чтобы не попасть под дружественный огонь.

После первого рывка кочевники потеряли около ста человек. Следующий стоил жизни трем с лишним дюжинам, но их все еще оставалось с избытком на сорок наших бойцов. Строго говоря, против них приходилось лишь пятнадцать автоматчиков, занявших южную часть периметра, – полностью оголять остальные направления майор не стал. Башенные пулеметы вышли из игры, только Иванов мог достать нападавших в мертвом пространстве под забором. И все это под ружейным огнем, хоть и не самым плотным. Но то и дело взвизгивавшие над ухом и рикошетившие от бронелистов пули не давали расслабиться.

Аборигенам оставалось преодолеть лишь последние сто метров, когда в бой вступили автоматчики. Если бы противник шел плотным строем, они стали бы для него последними, но высокая эффективность пулеметного обстрела в начале атаки сыграла с нами злую шутку: к периметру кочевники добрались редкими кучками, поэтому положить всех сосредоточенным огнем не получилось. Громыхнуло несколько гранат, но и это особого результата не принесло: около тридцати вражеских воинов, перемахнув заграждения из колючки, прорвались под стены и принялись карабкаться наверх.