Книга Таксидермист, страница 29 – Андрей Северский

— Хотя бы узнаем, с какой стороны ошибёмся.

Поднялся на ноги. Семь отражений повторили движение. Одно — нет. Оно оставалось согнутым над пластиной ещё долю секунды. Потом выпрямилось.

Я замер. Все остальные фигуры остановились вместе со мной. Та, восьмая, сделала ещё один шаг.

Она находилась в гладкой стене впереди. Мой силуэт, искажённый и вытянутый, скользнул по кварцу влево. Правый глаз попытался разобрать отражение и не нашёл поверхности, от которой оно исходило. Потому что поверхностью был не кварц.

Тонкая прозрачная линия отделилась от стены.

За ней проявились сосуды.

Потом — длинный ряд внутренних пластин, уходящий в темноту тоннеля.

Стеклянный Змей находился между мной и собственным отражением…

Астероид Клеопатра. Ложные зеркала.

До него было семь метров.

А до ближайшего места, которое можно было назвать укрытием без оскорбления инженерной науки, три — четыре. Поэтому я не двигался.

Змей, как ни странно, тоже.

Мой правый — механический — глаз попытался собрать его образ воедино, но практически тут же отказался от этой затеи. Передняя треть тела буквально растворялась в кварцевой стене, средняя изгибалась вдоль пола, а хвост уходил куда-то в темноту тоннеля.

Прозрачные пластины ломали слабый свет от Резонансных корней, подменяя границы тела отражениями. Только сосуды внутри выдавали его настоящую форму — тонкие светлые нити, медленно пульсирующие под оптической бронёй.

Пятнадцать метров живого стекла. И, если предварительные расчёты не врали, до восьми тонн инерции.

— Не шевелиться, — сказал Архивариус.

— Ты думаешь, я собирался станцевать? — хмыкнул я.

— В вашем текущем состоянии это было бы дополнительным фактором риска.

— Благодарю за уточнение…

Максимально плавным и медленным движением перевёл винтовку «Телескоп-М» в короткую конфигурацию, не поднимая ствол. Диагностический дротик уже стоял в каморе. После образца сброшенной пластины Архивариус построил первичную модель проникновения, однако живая кожа могла решить, что модель недостаточно уважительно к ней относится. И в этом был смертельный риск.

По поверхности «кожи» Змея двигались маленькие тени. Призменные блохи.

Их было больше двух десятков. Трёх—шестисантиметровые тела прятались в стыках пластин, ловя слабые электрические разряды хозяина.

Без какой-либо видимой причины несколько из них одновременно остановились. Потом они начали активно бежать от передней части зверюги.

— Фиксирую рост заряда лазерного органа, — тревожно сообщил Архивариус.

— Вижу.

— Вероятность разряда в ближайшие секунды — семьдесят четыре процента.

— Наконец что-то точное…!

Отключил магнит левой перчатки.

Две секунды.

Призменные блохи уже почти освободили участок над светящимся органом.

Одна.

— «Отдача». Коротко!

Газ из сопла ударил в кварц. Меня оторвало от пола и, закрутив вокруг оси, бросило вверх и влево. Почти одновременно с моим манёвром Змей вспыхнул изнутри.

Ослепительная в сумраке белая линия прошла там, где секунду назад находилась моя грудь.

Луч не издал ни звука — вокруг вакуум. Кварц, ранее бывший за моей спиной, просто перестал быть твёрдым. По стене протянулась расплавленная борозда, края которой засветились оранжево-жёлтым. Капли расплавленного материала — почти стекла — отделились от породы и поплыли в тоннеле по одним им ведовым траекториям.