Книга Таксидермист, страница 31 – Андрей Северский

— Анализ Змея готов? — спросил я.

— Предварительный.

Белково-кремниевая среда. Высокая концентрация ионов металлов. Несколько активных цепей, которые Архивариус сопоставлял с тремя родственными видами. Рядом возникли проценты, предупреждения и слишком много красного.

— «Сон-трава» связывается?

— Вероятно.

— Это не ответ.

— Недостаточный объём образца для ответа, который вам понравится.

— Тогда давай ответ, который есть.

— Основной седативный компонент совместим с двумя предполагаемыми рецепторными системами. Видовой модификатор требует изменения концентрации. Нейтральный носитель при температуре ткани может начать кристаллизоваться через сорок—семьдесят секунд после введения.

— Риск?

— Закупорка мелких каналов. В том числе, питающих лазерный орган.

— Значит, греем носитель.

— До восемнадцати—двадцати одного градуса и вводим ступенчато.

— Сколько?

Архивариус помолчал:

— Один полный расчётный объём даст вероятность глубокой обратимой седации шестьдесят один процент. Вероятность необратимого нарушения лазерного органа — двадцать восемь.

— Нет.

— Три последовательных введения с коррекцией по реакции снижают последний риск до восьми—двенадцати процентов.

— Уже похоже на результат.

— При условии, что все три попадут.

— Не порть хороший расчёт реальностью…

Я присел у тёмного металлического включения в стене. Железоникелевый каркас Клеопатры выходил здесь почти на поверхность. Он не отражал свет так охотно, как кварц, и впервые за последние минуты увидел что-то, что не пыталось создать лишнего Григория.

Открыл фармацевтическую кассету «Таксидермов».

Три дротика с «Сон-травой» лежали в отдельных ячейках. До выстрела смесь можно было корректировать: микронасос менял пропорцию модификатора, подогреватель — температуру носителя, клапан — объём первого выброса.

Архивариус вывел параметры.

— Первый — тридцать процентов расчётной дозы, — сказал я.

— Тридцать два.

— Торгуешься?

— Корректирую.

— Тридцать два. Второй?

— Тридцать один при сохранении текущего обмена. Третий — по реакции.

— А если первый не сработает?

— Тогда второй станет первым.

— Иногда ты пугающе похож на врача.

— Вы сами загрузили медицинские модули.

— Это многое объясняет.

Подогреватели включились. На корпусах дротиков загорелись тонкие белые полосы.

Где-то впереди кварц дрогнул. Средний палец перчатки отозвался коротким импульсом. Змей не стал уходить далеко.

Вместо того, чтобы идти за ним, достал из поясного набора тонкий страховочный шнур и зацепил за него пустой металлический зажим. Самый простой прибор из всех, которые сегодня использовал.

Бросил зажим в левый проход, он пролетел шесть метров и коснулся стены, после чего я дёрнул шнур.

Металл ударил по кварцу, один раз.

Пауза.

Ещё два.

«Черепной Камертон» показал новые отражения. Сначала от стен, затем одно из них изменило направление.

— Есть реакция, — просигнализировал Арх.

— Вижу.

Тонкая тень появилась там, где секунду назад был только блеск. Призменные блохи посыпались с невидимой поверхности.

— Лучше чуть отступить, — ИИ позаботился о своём носителе.

Я отпустил шнур и прижался к железоникелевому ребру.

Луч света прошёл через левый проход. Кварц вспыхнул сразу на трёх стенах. Основная энергия ушла в породу, но отражённый свет ударил по сенсорам. Правый глаз автоматически закрыл часть диапазонов. Биологическому пришлось гораздо хуже, от яркой вспышки на некоторое время получил «засветку» и заслезился.