Книга Пока сердце помнит, страница 11 – Надежда Ковалёва

Эмилия уехала.

Доминик долго смотрел вслед, пока синее платье не исчезло между деревьями. Ему хотелось узнать нынешнюю Эмилию -не ту девушку, которая любила его, а женщину, способную спокойно оставить его на развилке и уехать своей дорогой.

Это желание было новым. И чем больше Доминик пытался назвать его простым любопытством, тем меньше верил себе.

В Уинтер-парке Эмилия отдала Розмари конюху и направилась к дому. Розалинда ждала ее на террасе.

-Ты ехала с Домиником.

-Несколько минут.

-И?

-Что «и»?

-Эмилия.

Она сняла шляпу.

-Он спросил, люблю ли я Фредерика.

Глаза Розалинды расширились.

-Доминик?

-Не радуйся. Скорее всего, это болезненное любопытство.

-Мой брат не любопытный. Он считает любопытство пустой тратой времени.

-Тогда пусть считает что-нибудь другое.

Розалинда взяла ее под руку.

-Ты все еще что-нибудь к нему чувствуешь?

Эмилия посмотрела на подругу.

-Я чувствую раздражение.

-Очень убедительно.

-И иногда желание столкнуть его в реку.

-Уже больше похоже на любовь в нашей семье.

Эмилия рассмеялась и тут же пожалела. Потому что где-то глубоко под раздражением существовало другое чувство -знакомое до боли, но еще недостаточно сильное, чтобы снова позволить ему управлять жизнью.

Она не собиралась ждать Доминика второй раз.

Доминик возвращался из леса кружным путем. Он мог бы свернуть к Бомонт-Холлу у старой мельницы, но вместо этого направил Ареса вдоль границы владений Уинтеров, где между полями тянулась живая изгородь. За ней виднелась крыша дома.

Он попытался вспомнить, какие книги любит Эмилия теперь. Получилось только детское издание «Робинзона Крузо», которое она таскала с собой в двенадцать лет, и французский роман, конфискованный у нее миссис Уинтер за «совершенно неподходящие идеи». Музыка?

Она когда-то разучивала Моцарта, ненавидела гаммы и обожала деревенские песни, которые горничные пели на кухне. Чай без молока. Это он теперь знал.

Список получался унизительно коротким.

Доминик сердито пришпорил коня, затем тут же натянул поводья. Арес ни в чем не виноват.

У ворот он встретил Натаниэля, который шел пешком с кожаным футляром под мышкой.

-Где лошадь?

-Я был у часовщика.

-Это не ответ.

-Ты спросил не то.

Доминик спешился. Несколько шагов они прошли рядом.

-Нат.

-Уже боюсь.

-Ты много знаешь об Эмилии?

Натаниэль посмотрел на него так спокойно, что Доминику захотелось немедленно забрать вопрос обратно.

-Достаточно, чтобы не спрашивать, пьет ли она чай с молоком.

-Розалинда рассказала?

-Я разговаривал с ней, когда она бывала у нас.

Простая фраза оказалась неприятной. Все эти годы Эмилия продолжала приходить в Бомонт-Холл, разговаривала с его братьями, смеялась, жила. Доминик почему-то представлял прошлое застывшим: стоит ему вернуться -и все окажется на прежних местах.

-И что она любит?

-Спроси ее.

Доминик остановился.

-Вы с Эдвардом сговорились?

-Нет. Просто это очевидно.

Натаниэль пошел дальше.

Доминик смотрел ему вслед, затем выругался вполголоса. Похоже, семья решила преподать ему один и тот же урок разными голосами.

В тот вечер он поймал себя на том, что ждет следующей встречи с Эмилией не ради ответа о Фредерике и не ради старых воспоминаний. Ему хотелось услышать, как она сама расскажет, кем стала. С ревностью он еще мог спорить; желание узнать ее заново упрямо оставалось.