Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 33 – Анго Сакагути

— Слушай, Бэкускэ. Ты, что ль, у нас аристократ, говорят, ты ни разу и кожи своей никому не показывал, прямо-таки младший брат Оно-но Комати! А? Ахахах!

Услышав слова Гобо, Бэкускэ скривился. Ну и мерзкий же тип. Бэкускэ служил в храме уже четвертый год, но с этого лета Гобо начал его регулярно подначивать. В такие моменты тот приговаривал:

— Ты так обливаешься потом, а одежду с себя даже не снимаешь – чудеса да и только.

— Хе-хе, что поделаешь – храмовая дисциплина!

— Ну насмешил. Уж если на то пошло, то твоя привычка помочиться с веранды по вечерам – чересчур поэтична даже для храмового служителя! – приговаривал он.

У Бэкускэ была веская причина не обнажать кожу, но вряд ли кто-нибудь прознал о его секрете.

И, тем не менее, народ в этом храме – сплошь плуты, за которыми только глаз да глаз.

Ныне уже не существующий храм Ситихо-дзи^[15] был значимым храмом в районе Сиба. Однако во времена политики упразднения буддизма – хайбуцу кисяку – в период Реставрации Мэйдзи этот храм пострадал особенно сильно и стал мишенью для нападок со стороны горожан, причиной которых послужила праздность^[16] главного священника Санкю, уличенного в выпивке, азартных играх и посещении борделей.

Однако Санкю ничуть не растерялся. Ведь он обладал предпринимательским чутьем и житейской хитростью, которые даже жалко растрачивать на чтение сутр. Кроме того, имея прозорливость, он в разгар суматохи, пока буддийские статуи продавались за бесценок, собирал их по всем храмам, и потом спустя десять лет распродал их с большим наваром.

Более того, одаренный с рождения талантом, он самостоятельно вырезал статуи Будды и своего сына Гобо с младых ногтей обучил ремеслу; на пару за год они могли вырезать двадцать статуй, что выливалось в крупный доход. Они также покрывали статуи слоем грязи, а затем ловко сбывали их, выдавая за тайные святыни из какого-нибудь храма, которым свыше шестисот, а то и тысячи лет.

Как-то раз во время путешествия он заприметил умелые руки Бэкускэ, мастера по плетению корзин. После того как его наняли, производительность сразу пошла вверх, но Гобо оказался повесой под стать своему отцу, и они вдвоем предавались увеселениям. И даже играли в азартные игры в главном зале храма. Доход у них, кажется, был, но деньги уходили быстро, и круглый год они жаловались на нужду.

Бэкускэ жил при храме и получал довольно высокую зарплату в размере десяти иен в месяц. Это была достойная оплата, учитывая, что проживание и питание предоставлялись бесплатно. Санкю и Гобо то и дело оказывались без денег и часто одалживали их у Бэкускэ. И тогда он ссужал им, удерживая двадцать процентов сразу и еще двадцать – в виде месячной выплаты. Взыскивал он строго. Бэкускэ обладал большими амбициями, поэтому усердно копил сейчас деньги.

Бэкускэ солгал, что был мастером по плетению корзин.

Был такой убийца и беглец из тюрьмы, плотник Симпати, который родился в Нагое, вырос в Йокогаме в Большом Токио и попал в тюрьму в Осаке, но ему удалось сбежать, и пока он скитался в горах, успел подраться с медведем, который нанес ему рану длиной от лба до щеки, так что он потерял один глаз, а части его челюсти как не бывало. И все же он зарубил медведя, но сам рухнул там же на месте и, поедая медвежье мясо, уже ждал смерти, когда вдруг по воле судьбы не только смог выжить, но и полностью изменился внешне, словно переродился в совершенно другого человека.