Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 30 – Анго Сакагути

Из Кодзу они поспешили на рикше в Одавару, к дому Гамароку. Там показали футляр и трубку и убедились, что они принадлежат именно ему.

— Перед поездкой кто-нибудь обсуждал с хозяином его планы?

— Нет, он никогда ни с кем не совещался.

— Какие привычки были у хозяина? Как он начинал день?

— Он поздно ложился, вставал около полудня и шел в «Ханабусу», который открывается в одиннадцать. Но это раньше. А в последнее время он стал ходить мыться в другое заведение, подальше.

— С каких пор?

— Ну… когда сын ростовщика начал подсматривать за женским отделением и там выстроили высокий забор. Хозяин очень разозлился, с тех пор и перестал ходить.

— Странно. Значит, хозяин и сын ростовщика раньше знали друг друга?

— Да. Но теперь между ними кошка пробежала.

Девушка добавила, что после бани и обеда Гамароку обычно обходил три заведения в Хаконэ, а потом отправлялся по другим местам. Синдзюро спросил то же и у хозяйки бани «Ханабуса». Она заподозрила что-то неладное, поэтому отвечала, тщательно все обдумывая:

— Да, вы правы. Перед поездками он особенно ни с кем не советовался. Он всегда принимал решения внезапно. Что касается ежедневных привычек… Мы-то допоздна работаем, и спим тоже почти до полудня. А он занимался строительством, поэтому вставал рано, часов в девять, и вывешивал на двери табличку «Откроется в одиннадцать». Точнее, переворачивал: перед сном он выставлял ту сторону, где написано «Закрыто». Затем завтракал и уходил на работу, даже нас не дожидался. А в последнее время просыпался на рассвете, чтобы поправить табличку. Затем дремал. Наверное, это что-то значило, поэтому он беспокоился. Мой муж был нервным.

— А забор вы поставили примерно в то же время, когда он стал вставать рано, так? – спросил Синдзюро.

— Нет, забор появился раньше. Клиенты жаловались, что соседи смотрят. Это случилось более чем за полгода. А он стал вставать рано только спустя три-четыре месяца после этого. Примерно за два месяца до смерти.

Синдзюро поблагодарил их и ушел, но вскоре снова навестил супругу Гамароку:

— Подскажите, пожалуйста, не стал ли ваш муж ходить в другие бани примерно за месяц-полтора до своей смерти? Это важный момент, прошу вас припомнить точно.

— Возможно. Точнее я не могу сказать.

— После этого что-нибудь изменилось в его привычках?

— Да, баня «Ханабуса-но ю» расположена в квартале красных фонарей и открывается поздно, ему это не нравилось. Он боялся, что утренние посетители не успеют. Поэтому муж стал вставать рано и, пока «Ханабуса-но ю» была еще закрыта, ходил в другие бани вместе с ранними посетителями. Где-то в районе шести утра – может, в половине шестого или около шести тридцати.

— После утренней бани он немного дремал?

— Да, так и было. Он выпивал утром и крепко спал до полудня.

— Большое спасибо.

Когда Синдзюро вышел, он улыбался:

— Кажется, я понял, где тут ниточка…

Затем он около двух часов беседовал наедине с начальником полиции в Одаваре и только потом сказал тем, кто его ждал:

— Дело раскрыто. Пойдемте.

И группа отправилась.

(Кто же преступник?)

* * *

Вместе с Сугая троица из Токио отправилась к старой хижине Нагарэмэ. Но ее уже не оказалось на месте. Сугая удивился:

— Хм… Я видел эту хижину еще дня три назад. И ее уже успели разобрать! Впрочем, разрушить такую постройку – минутное дело.