Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 32 – Анго Сакагути

— Что ж, иди в полицию на очную ставку с О-Тацу и скажи ей это. Она-то все отрицает.

— О-Тацу лжет. Я никогда бы никого не убил.

Нагарэмэ схватили и привели в полицейский участок. Там уже была О-Тацу, которую арестовали и поместили под стражу. Кажется, для ее поимки пришлось послать десятерых опытных бойцов, и то задача оказалась весьма непростой.

Убийцей оказалась О-Тацу. Нагарэмэ не имел к делу никакого отношения, и Камосити тоже совершенно ничего не знал о ее преступлениях. Вот что рассказал Синдзюро:

— Ту ночь О-Тацу и Гамароку провели вместе в хижине. Она узнала, что при нем много денег, воспылала жаждой, ударила Гамароку по голове тяжелой палкой сзади и убила. От этого удара череп Гамароку раскололся и глаза вылезли из орбит. Затем она завернула тело в циновку, перенесла в горную хижину, потом вместе с овощами с полей отнесла домой, а затем выбросила на пути незадолго до появления поезда. Узнав, что придет хозяин «Ханабусы», она устроила засаду в той хижине и они провели вместе ночь. Утром она повалила его, связала ему руки за спиной веревкой, завернула в циновку, оттащила в долину и швырнула прямо на рога быку. Бык испугался, зашиб Ханабусу, а потом снова поддел, после чего оборвал привязь и в панике умчался прочь. Ханабуса был еще жив, после того как его пронзили рога. Когда О-Тацу заворачивала Ханабусу, то действовала грубо – поэтому у него во рту земля, а правая рука сломана. Завернув тело, О-Тацу сняла с него таби и надела старые соломенные сандалии, валявшиеся в угольной хижине. Это потому, что О-Тацу не знала привычек Ханабусы. Она думала, что, раз он отправлялся в долину, то непременно должен надевать сандалии. Гамароку ведь носил сандалии. Для деревенского жителя – а она была именно такой – само собой разумеется, что и Ханабуса, и любой другой должен ходить в соломенной обуви. То, что преступление совершил не сын ростовщика, а деревенский житель, ясно почти сразу. О-Тацу – поистине страшная женщина. После убийства Гамароку, должно быть, в ней проснулась какая-то врожденная, ядовитая демоническая сила. Провести ночь с мужчиной – и убить его! Да как – завернуть в циновку и скинуть на рога быку. Видимо, у нее возникло извращенное чувство, при котором она могла удовлетвориться лишь таким способом убийства. Если бы ее преступления не раскрыли, она, вероятно, так и отдавалась бы незнакомым мужчинам и совершала все новые жестокие убийства.

Этого было более чем достаточно. Тораноскэ в полной мере осознал поразительную остроту прозорливого ума Кайсю и словно окаменел.

* * *

Тораноскэ явился к Кайсю и молча распростерся ниц на целых пять минут. Его голова была выбрита наголо. Возможно, в знак поражения? Присмотревшись, удалось бы увидеть выведенный на ней иероглиф «камень». Как он умудрился написать знак на собственной голове? Кайсю пригляделся – оказалось, что иероглиф сделан путем прижигания прямо по центру головы. Наверное, на это ушел целый час. Знак «камень», возможно, означал раскаяние в собственной «каменной голове», то есть упрямстве.

— И писать не надо – все ясно. Пустая трата сил, – рассмеялся Кайсю.

Тораноскэ, решив, что его простили, с облегчением поднял голову и угрюмо произнес:

— Впредь буду приходить после ужина.

С этими словами он ушел.