Книга Сага о Вечных, страница 54 – Лизавета Мягчило

— Благодарим тебя за радушие, хозяин, мы долгое время были в пути и выбились из сил. – Неспешно отложивший обглоданные полупрозрачные кости пикши Ульв облокотился грудью о стол, скрипнули под перемещающимся телом ножки скамьи.

Хаук миролюбиво кивнул, прошелся по нему лукавым, понимающим взглядом.

— Право на ночлег вам самими богами отдано, не люблю я их гневить, сам видал, какую цену они берут за неуважение. На своей шкуре почуял. – Он ткнул пальцем в бельмо невидящего глаза, невесело хмыкнул. – Почему бы душам молодым не помочь. Украл у отца деву, а? По глазам вижу, украл, своей счел, да и дева к тебе что лоза к мощному стволу древа льнет, сама не против.

Медовуха пошла не в то горло, Вигдис закашлялась, ударяя себя кулаком в грудь и отодвигаясь подальше от стола. Мужчин это лишь повеселило, рука старика хлопнула меж лопаток так, что сердце едва не выскользнуло через открытый рот. Зато кашель утих, она потерла глаза, загоняя обратно подступающие от удушья слезы.

— Твоя правда, хозяин. Твоя правда. Ты только не подливай ей больше медовухи, богов ты и так уважил, а мне с ней еще ночь коротать.

— Так с медовухой она только слаще станет… – Стрельнув в Вигдис полупрозрачным хитрым взглядом, Хаук тяжело поднялся со скамьи, беззлобно, по-отцовски похлопал спрятавшую в ладонях лицо деву по плечу. – Вы вот что, идите-ка спать за перегородку. Я стар уже, чтоб скотину по дворам гонять, держу их тут, под боком. И вам на подстилке мягче, чем на полу, и мое стариковское сердце не волнуете.

— Спасибо, нам большего и не надо…

Вигдис захмелела. Голос дрожал, а язык не желал ворочаться. Поблагодарив радушного хозяина, она стоически проигнорировала лукавый взгляд Ульва и, едва не рухнув ему под ноги, выбралась из-за стола.

Старик уже укладывался на своей широкой лежанке, когда она в полутьме, разбавленной лишь танцем пламени в очаге, добралась до перегородки и чуть ее не завалила. Крепкая рука перехватила поперек живота, прижала к узкой груди, уха коснулся насмешливый шепот.

— Не знает меры в выпивке моя маленькая валькирия. Эдак до богов можно добраться уже неживой, ох и будет болеть поутру твоя светлая прекрасная голова…

Мир вокруг качнулся, а сердце в груди зачастило так, что его тонкие быстрые удары отдавались пульсацией в висках, зашумела в ушах кровь. Остались лишь его пальцы, огладившие полукругом живот у углубления пупка. Осталась мерно вздымающаяся грудная клетка. Вигдис в его руках обернулась, обвила руками шею, потянув Ульва за собой в полумрак.

У стены, свернувшись пушистыми клубками, спали овцы, зажатый меж ними ягненок сумел извернуться и добраться до материнского молока. В самом углу мирно сопел пес с разодранным ухом. Вынырнув из дремы, он поприветствовал гостей хозяина вялыми ударами хвоста о солому, а затем снова прикрыл темно-карие глаза, оглушительно громко чихнув.

Для Вигдис ничего этого не существовало, весь мир подернулся изумрудно-зеленой дымкой. Мягко опускаясь, она тянула Ульва за собой. Рука, опирающаяся на перегородку, соскользнула сначала на кожаный бурдюк, забитый зерном, а затем и на солому. Словно завороженный, ульфхеднар с готовностью поддавался, блуждал по ней оголодавшим взглядом.

— Я хороший воин, Вигдис, но плохой человек. Предложи мне сейчас то, на что не решилась бы в другие дни, и я не откажусь. Не сумею отказать, не хватит сил.