Книга Сага о Вечных, страница 52 – Лизавета Мягчило

Через сотню шагов она перестала пылать от стыда и смущения, на второй положила голову на плечо, крепче сжимая руки на узкой груди. Стоило Ульву прыгнуть с одного валуна на другой или отпустить ее бедра, придерживаясь пальцами за капризные породы скал, она сжимала ноги сильнее, прижималась к спине грудью так, что из нее выдавливало последние остатки воздуха.

Когда небо над головой озарили тысячи звезд, она попыталась соскользнуть на землю, но Ульв заявил, что не устал, и вцепился в ее бедра так, что на камни Вигдис опустилась бы уже наверняка без них. Пришлось сидеть смирно и дальше.

Спешился и спустил ее друг лишь тогда, когда скалы разрослись широкой тропой, а впереди, за преградой из крупных валунов, мелкими огнями костров замерцала далекая деревня. Сильно хотелось есть и спать, но заговорить об отдыхе, когда цель так близка, Вигдис постыдилась. Запасы пригодятся куда позже, сейчас они могли воспользоваться законом гостеприимства и уснуть в доме тех, кто не откажется их принять.

— Точно сможешь идти? – Озабоченный взгляд скользнул по склоненной, разминающей затекшие ноги Вигдис. Она вскинула голову, светло и ярко улыбаясь в ответ. И в этот момент Ульв понял, что пронес бы ее и оставшийся путь. На руках, прижимая к груди, шагая до тех пор, пока не откажут собственные ноги.

— Конечно, отдыха у меня было предостаточно. Ты очень удобный для езды, почти как жеребец.

Уголки его губ дрогнули. Прикусив внутреннюю сторону щеки, Ульв старательно зажмурился, шумно втянул воздух трепещущими ноздрями и так же громко выдохнул, стараясь дышать размеренно. Недоуменно вскинувшая брови Вигдис приоткрыла губы. И уже через мгновение поняла, какие речи распирали Ульва изнутри, что именно он мог сказать на такую похвалу. Спотыкаясь, она дернулась в сторону Ульва, поспешно накрыла его губы пальцами, отчаянно пунцовея.

— Не вздумай, слышишь меня? Богами клянусь, до деревни ты долетишь!

В его глазах плясали черные альвы, опасные и прекрасные, способные играючи уничтожить душу, разрушить до корней, до самой сути. Пальцы, касающиеся его рта, начало жечь, Вигдис с сожалением их убрала.

Стараясь перевести тему, она шумно выдохнула, подрагивающие руки потянулись к фибулам на верхнем платье, подтягивая его повыше на груди.

— Куда мы двинемся дальше? Ты так и не ответил, куда собираешься держать путь…

Он посерьезнел в один миг. Исчезли озорство и голод из глаз, стерлась улыбка. Подняв взгляд на распростершееся над ними небо, Ульв тихо выдохнул, вскользь провел руками по спутанным волосам.

— Мы идем к вратам Асгарда, боги позвали меня.

И его вера в собственные слова подкосила, заставила прижать пальцы к ноющей груди. Больно, навыворот. Она смирилась, приняла бы его желание странствовать, сбежать на край мира, куда-то к глупым, не знающим их богов и вероисповедания людям. К высоким крепостям, о которых он рассказывал, к трясущимся, падающим в земную грязь глупцам, оглушенным колокольным звоном. Сейчас Ульв говорил о несбыточном, ненастоящем.

Сколько храбрецов силилось отыскать путь к богам? Не просто услышать их в песне ветра и шепоте листвы в кронах. Сколько хотело услышать их волю? Произнесенную через уста, а не разобранную в звоне ручья или карканье воронов. И никто не возвращался обратно, никто из скальдов не слагал песен о живых, прошедших через мост Биврест, ведущий от Мидгарда к золотым чертогам.