Книга Лапки прочь, ваше величество!, страница 14 – Алимран Абдинов

— Тогда это не злодейство, — тихо сказал Адриан. — Это война. Спланированная, с разведкой боем.

Король сидел неподвижно, положив на стол тяжёлые кулаки. Потом спросил — тихо, и от этой тишины было страшнее, чем от крика:

— Кто?

— Не знаю, ваше величество. Пока — не знаю. Но знаю, что нужно искать. — Я загнула палец. — Первое: гнездо. Маточник. Теодор сказал главное: гнезду нужен постоянный источник живой магии для прокорма. Значит, оно не может быть далеко — тварей нельзя разводить за тридевять земель от кормушки. Оно здесь. Во дворце или рядом. Второе, — я загнула второй палец, — тот, кто ходит к гнезду. Твари сами себя не кормят и на цель сами не наводятся. Третье: мотив. Кому выгодно, чтобы погас феникс?

— Никому! — взорвался Теодор. — Феникс — сердце охранных плетений! Погаснет он — за год расползутся все щиты королевства, магия ослабнет повсеместно, целители, маяки, обереги... Это безумие, это никому не может быть выгодно!

— Простите великодушно, — раздался мягкий голос.

Все обернулись. Магистр Северин виновато поправил пенсне.

— Я лишь архивная крыса, господа, куда мне до высоких материй... Но раз уж речь зашла о выгоде и безумии. Сто двенадцать лет назад по королевству прокатился великий звериный мор — я поднимал хроники для госпожи зверолекаря. Тогда же, любопытное совпадение, прекратились последние достоверные встречи с драконами. И тогда же — я нашёл это в судебных архивах — прошёл процесс над некой сектой. Они называли себя «Тихое Небо». Проповедовали, что магия — это болезнь мира. Что боги создали мир простым и чистым, а магия — язва на нём, и всякий, кто гасит её, — целитель. Секту разогнали, вожаков казнили, бумаги сожгли... почти все. — Он развёл руками. — Я не смею ничего утверждать. Сказки, вероятнее всего. Но раз уж мы ищем безумцев с мотивом — вот вам безумцы, и вот вам мотив, милостью старых архивов.

В кабинете стало тихо.

— «Тихое Небо», — повторил король. — Теодор. Адриан. Поднять всё, что есть. Тихо. Без шума. А ты, зверолекарь... — он посмотрел на меня. — Ищи гнездо. Что тебе нужно?

— Доступ, — сказала я. — Везде, где есть живая магия. Начну с самого очевидного. Ваше величество, у вас ведь есть зверинец?

Королевский зверинец Драгенхольда занимал целый парк за восточным крылом и был, как мне гордо сообщил смотритель, «величайшим собранием магических тварей по эту сторону моря». Собрание встретило меня рёвом, свистом, клёкотом и одним плевком (плюнул двугорбый пламенный тапир, и я вовремя увернулась — плевался он кипятком).

Я шла вдоль вольеров, и мой [Зверолекарь] работал без остановки, как счётчик на кассе. Пара единорогов — самочка прихрамывает, застарелый ушиб, посмотрим. Виверны — упитанные, вот тут перекорм, привет, Лютик. Русалка в пруду — не рыба и не человек, система честно выдала «вне компетенции, но чешуя тусклая». Мелкий кракен в садке — здоров и всем недоволен. Жар-птицы — младшие сёстры феникса, три штуки...

И вот тут я остановилась.

Жар-птицы должны гореть. Не буквально — светиться изнутри, я видела одну на ярмарке в Эльстере, от неё было светло, как от лампы. Эти три сидели на жёрдочках тусклые, как курицы в ноябре. Смотритель, перехватив мой взгляд, вздохнул: «Захандрили с осени, госпожа. Думали, линька...»