Книга Лапки прочь, ваше величество!, страница 17 – Алимран Абдинов

— Не просто так, — согласилась я. — Лоран, вы понимаете, что если вы сейчас продолжите тянуть эту ниточку, то можете дотянуться до людей, которые уже отравили половину королевского зверинца и убивают феникса?

Купец откинулся на стуле. Улыбка у него стала тонкой и совсем не солнечной.

— Госпожа зверолекарь. Я торгую редкими зверями. Если в этом мире погаснет магия — я разорён. Так что считайте, что мной движет чистейшая корысть, мне так спокойнее. Что нужно делать?

— Имена. Мне нужно, на кого в столице выводят платежи. Бумаги, расписки, что угодно. Только, ради всех богов, тихо.

— Обижаете. Тихо — моё второе имя. Первое — Очень.

На том и порешили. А вечером мне принесли приглашение с золотым обрезом, от которого у Финна отвисла челюсть: большой королевский бал в честь «укрепления надежды» — двор изо всех сил делал вид, что всё идёт на лад, и королю нужна была я, живой символ этой надежды, «непременно и без отговорок».

— Я не пойду, — сказала я Пельменю. — У меня из парадного — платье, в котором я принимаю козлов. Буквально.

Проблема решилась с двух сторон сразу и с четвёртой неожиданной. Сначала прибыла коробка от Изольды с запиской «милочке, дабы не смущалась средь достойных людей» — внутри лежало платье горчичного цвета с рюшами, фасона «поминки в провинции», расчётливо на два размера больше. Пельмень предложил его торжественно сжечь, Финн — продать, я — отправить обратно с припиской «носите на здоровье». Пока мы спорили, явился Лоран с двумя швеями и рулоном шёлка цвета тёмного изумруда: «Простите за дерзость, но я торговец тканями в том числе, а слухи о доброте графини де Врен бегут впереди неё». А потом из-за швейного стола внезапно раздался голос Мирры — моей новенькой ученицы, тихой девочки с загрубевшими не по-крестьянски аккуратными руками, про которую я всё собиралась выяснить, откуда у «дочки шорника» такая осанка:

— Позвольте мне. Я умею кроить по фигуре. Нас... нас учили.

К полуночи платье было готово. Изумрудный шёлк, строгий крой, ни единой рюши. Мирра орудовала булавками, как я скальпелем, и по тому, как она машинально скомандовала швеям «подколите шлейф, любезные», я окончательно поняла, что никакая она не дочка шорника. Ладно. Захочет — расскажет.

Бал был... балом. Тысяча свечей, оркестр, зеркала, и я в изумрудном шёлке под руку с герцогом Вэйландом — можете себе представить, какой поднялся шёпот. Мэтр Багль, объявляя нас, споткнулся на моём титуле, выдал «зверолекарь... э-э... Василиса... просто Василиса», и король рявкнул со своего возвышения на весь зал: «КОРОЛЕВСКИЙ зверолекарь, Багль! Учи протокол!» — чем одним махом решил проблему моего статуса навсегда.

Адриан танцевал так, как я и предполагала: технически безупречно и с лицом человека, форсирующего реку под обстрелом. На третьей фигуре я не выдержала:

— Адриан. Это вальс, а не штурм. Расслабь плечи. Смотри на меня, а не поверх голов.

— Я контролирую периметр.

— Периметр контролируют твои гвардейцы у всех шести дверей, я их видела. А ты танцуешь. Со мной. Попробуй получить удовольствие, это не больно.

Он посмотрел на меня. Сфокусировался. И на четвёртой фигуре я вдруг почувствовала разницу: рука на моей талии перестала быть строевым упражнением. Мы провальсировали мимо обмершей Изольды, мимо ухмыляющегося Лорана, мимо Лиама, который что-то строчил в записную книжечку (тотализатор, я знала, у них там был тотализатор, и после этого танца, судя по лицу Лиама, ставки поменялись), — и на последнем круге Адриан наклонился к моему уху и сказал совершенно серьёзно: