Книга Лидория, страница 56 – Лин Эфа

Ашинар встал напротив меня, залитый тройным лунным светом, и в этот момент он был прекрасен. Не по-человечески прекрасен — той красотой, что рождается от сочетания силы и уязвимости, света и тьмы, зверя и мужчины. Я смотрела на него и понимала, что люблю его. Не за силу, не за магию, не за драконью сущность. За ту горькую улыбку, что мелькала, когда он думал, что я не вижу. За руки, которые дрожали, когда он касался меня. За страх, который он прятал за маской власти.

— Положи руки на мои плечи, — велел он.

Я повиновалась. Его тепло обожгло мне ладони. Я неотрывно смотрела в его глаза, позволив себе открыто вожделеть его, пусть видит и знает, перед тем как я сотворю то, что задумала, возможно, после этого я стану ему больше не нужна.

— Открой своё ядро, — его голос стал гипнотическим. — Позволь мне войти.

Я закрыла глаза, прильнула к нему губами в глубоком страстном поцелуе. Нашла внутри себя пульсирующий шар света и начала раскрывать его. Но не так, как он учил. Не для Единения. Для другого. Я направила поток первозданной магии не к нему, а через него — к замку, к тому древнему слою, что показала мне Лира. Магия откликнулась мгновенно, хлынула потоком, и Ашинар вздрогнул, широко распахнув глаза.

— Что ты делаешь? — его голос дрогнул. — Это не Единение. Николь, что ты...

— Я спасаю тебя, — прошептала я, открывая глаза. — И Лидорию. Нас.

— Нет, — он понял, и в его глазах вспыхнул такой страх, что у меня разбилось сердце. — Нет, Николь. Ты забираешь...

— Я не забираю. Я освобождаю.

Магия вокруг нас взвыла. Три луны сияли прямо над башней, и их свет, смешанный с первозданной магией, лился через меня, как вода через русло реки. Я чувствовала, как магическая сущность Ашинара мечется, сопротивляется, цепляется за него, как зверь, которого пытаются выманить из норы.

— Не сопротивляйся, — я сжала его руки. — Пожалуйста. Отпусти. Ты не исчезнешь. Ты останешься. Со мной.

— Я не могу, — его голос сорвался. — Без неё я никто. Ты не выберешь меня. Я не смогу дать тебе защиты, будущего.

— Я уже выбрала, — я плакала, но магия не дрогнула. Она текла ровно, уверенно, как река, которая знает свой путь. — Я выбрала тебя, Ашинара. Не дракона. Не тёмного мага. Тебя.

Он смотрел на меня, и в его глазах боролись два существа: дракон, древний и могучий, не желающий умирать, терять свою силу, и человек, уставший от одиночества и страха. И человек победил.

Он закрыл глаза. Его тело расслабилось, и я почувствовала, как магическая сущность уходит, не рвётся, не сопротивляется, а медленно, мучительно выпускает свои когти. Золотистые всполохи на коже мерцали, тускнели, гасли. Чешуйный узор на шее побледнел, а затем проступил более четко. Зрачки, вытянутые и хищные, смиренно и печально смотрели на меня. Я лишала его чего-то очень важного, а он покорялся.

Магия замка взревела. Потоки, что веками питались силой его рода, дрогнули и начали перестраиваться. Я видела это внутренним взором: древний слой, первозданный, поднимался, как грунтовые воды, заполняя русла, что освободила его сила. Замок дышал, перестраивался, обживался в новой реальности.

И в этот момент дверь башни распахнулась, громко грохнув о каменную стену и слегка отскочив обратно.

Лира ворвалась, как буря, с Рэйном за спиной. Но не для того, чтобы помешать. В руках она держала кристалл, мерцающий голубым и зеленым светом — цветом первозданной магии.