Книга Лидория, страница 55 – Лин Эфа

И вдруг я поняла. Третьего пути не было. Но был другой обряд. Не единение, не привязка, не односторонний ритуал из древних свитков. Обряд отречения. Тот, о котором Ашинар знал, но на который не мог решиться сам. Но он не должен был решаться сам. Для этого нужна была я.

— Лира, — я повернулась к ней, и в моих глазах, наверное, горел тот самый огонь, что так пугал и притягивал в Ашинаре. — Покажи мне этот обряд. Обряд отречения. Покажи, как переключить замок на первозданную магию.

— Ты серьёзно? — она наконец обернулась, и в её стальных глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

— Я серьёзно. Но с одним условием. Ашинар не должен умереть. Он должен остаться собой. Пусть без своей магической сущности, пусть смертным, но живым. И рядом со мной.

Лира долго смотрела на меня, потом медленно кивнула. Было видно, что она борется с собой. С одной стороны, она надеялась на мое понимание, с другой — не доверяла мне.

— Это возможно, — сказала она. — Но для этого тебе придется сделать то, чего Ашинар не ждёт. Ты должна будешь войти в Башню Трёх Лун завтра ночью и вместо обряда единения провести обряд отречения. Он подавит его магическую сущность, переключит замок на первозданный источник и оставит Ашинару жизнь. Но он этого не хочет, Николь. Он будет сопротивляться. Он будет бороться. И если он дрогнет в момент обряда, если попытается удержать силу... замок может не выдержать.

— Выдержит, — прошептала я, и первозданная магия внутри меня вспыхнула, подтверждая мои слова теплом, которое залило всё тело. — Я не дам ему упасть.

Следующий день прошёл как в тумане. Я двигалась, ела, разговаривала со служанкой, гуляла по саду, но всё это было фоном. Настоящее происходило внутри, где первозданная магия готовилась к тому, что ей предстоит ночью. Лира дала мне свиток с описанием обряда Отречения, и я выучила его наизусть, спрятав в складках плаща. Свиток был похож на текст Единения, но вместо слов слияния и объединения в нём говорилось о жертве и освобождении. Не моей жертве — его. Ашинар должен был добровольно отпустить свою магическую сущность, а я должна была стать проводником, каналом, через который эта сущность уйдёт, не разрушив его.

Всё это время я ощущала на себе взгляд Ашинара. Он наблюдал за мной — не открыто, а так, как умел только он: из теней, через магию, через сам замок. Я чувствовала его беспокойство, его нетерпение, его страх. Но больше всего — его желание. Оно пульсировало в нашей связи, горячее, настойчивое, почти болезненное.

Когда три луны начали подниматься над горизонтом, Ашинар пришёл за мной. Я ждала его, нервно перебирая край платья.

Он стоял в дверях моих покоев, и в этот раз я не видела в нём ни мягкости, ни просьбы. Только силу. Чистую, нефильтрованную, драконью, истинного тёмного мага. Его глаза полыхали золотом, зрачки вытянулись, а по коже струились всполохи, будто чешуя проступала и пряталась, не в силах определиться.

— Время, — произнёс он, и его голос вибрировал так, что воздух вокруг дрожал. — Три луны встанут в линию через час. Ты готова?

— Готова, — ответила я, и это была чистая правда. Но не та правда, которую он ожидал.

Мы поднялись в Башню Трёх Лун. Ступени мерцали ярче, чем в первый раз, будто замок чувствовал, что решается его судьба. Круг из семи кристаллов уже пульсировал, и свиток в центре сиял так, что на него больно было смотреть.