Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 92 – Андрей Левинский

Я слушала и смеялась в нужных местах. Иногда невольно поглядывала на конверт у окна. Кирилл это заметил, но продолжал рассказывать.

Когда сын уехал, я нашла пустую рамку в шкафу с подарочными пакетами. Стекло пришлось вымыть: в углу прилипла старая наклейка.

Маленькая фотография подошла. Я поставила её в своей комнате, на полку возле книг. Не на место другого снимка — там раньше стояла пустая вазочка.

Алексею отправила фотографию полки. Он ответил не сразу, потом позвонил.

— Кирилл напечатал?

— Да.

— Хорошо получилось.

Я посмотрела на наш снимок.

— Ты можешь завтра приехать? После того, как я вернусь из суда.

— Могу. Позвонишь?

— Позвоню. Только я не знаю, с каким настроением вернусь.

— Всё равно позвони.

Я села на кровать, держа телефон возле уха. Внизу Оксана закрывала шкаф с бельём; кто-то из гостей попросил ещё одно полотенце. Завтра уедут последние из тех, чьи брони мы подтвердили раньше. Послезавтра Оксана отдаст мне ключи.

Я посмотрела на часы и завела будильник. Потом достала из шкафа блузку для завтрашнего дня.

На фотографии мы с Алексеем всё ещё были молодыми. На стекле поверх моего лица отражалось сегодняшнее — с усталыми глазами и складкой у рта. Я чуть передвинула рамку, чтобы не бликовала, и оставила её на виду.

В суд я приехала на двадцать минут раньше и всё равно решила, что опоздала. Елена уже стояла у окна в коридоре и разговаривала с Игорем Михайловичем. Увидев меня, она показала на свободное место рядом с нашей папкой.

— Садитесь. Паспорт далеко не убирайте.

Я села, поставила сумку на колени. В ней лежала бутылка воды, но доставать её почему-то было неловко.

Игорь закончил разговор и поздоровался со мной. Ни пониженного голоса, ни особого взгляда. Я вдруг поняла, что приготовилась именно к этому: к осторожности человека, который теперь знает, с кем я сплю.

Он спросил только:

— Вчерашние платежи у вас в приложении видны?

— Да.

— Хорошо. Копии мы получили.

С другого конца коридора шла Надежда Андреевна. На ней была светлая кофта, застёгнутая до верхней пуговицы, хотя в здании было душно. Она несла прозрачную папку с документами и футляр для очков.

— Здравствуйте, Марина.

— Здравствуйте.

Елена убрала со скамьи нашу папку. Надежда Андреевна села через одно сиденье от меня.

Я достала воду. Пить уже не хотелось.

— Оксана завтра заканчивает? — спросила она.

— Завтра.

— Нашла работу?

— Нашла.

Она кивнула. Я ждала продолжения, но Надежда Андреевна открыла футляр, протёрла очки и убрала их обратно.

На столике возле двери лежали чужие забытые листы. Из соседнего зала вышел мужчина, сердито застёгивая портфель. За ним появилась женщина и сказала ему в спину: «Я же просила тебя не перебивать». Мужчина не ответил.

Мы все сделали вид, что не слышали.

В зале оказалось прохладнее. Я сначала обрадовалась, потом замёрзла: прямо над нашим столом тянуло из кондиционера.

Елена говорила о платежах. О тех, которые уже прошли с моей личной карты, и о тех, на которые мы просили освободить часть средств. Возвраты гостям из уточнённого расчёта убрали. Просроченной зарплаты в нём тоже больше не было. Оставались окончательный расчёт с Оксаной, обязательные платежи и расходы, без которых дом нельзя просто закрыть и оставить.

Я слушала и чувствовала странную обиду на собственную аккуратность. Всё, что удалось наскрести и вернуть самой, теперь становилось вычеркнутой строкой. Я понимала, почему так. Но хотелось, чтобы кто-нибудь задержался на этих строчках чуть дольше.