Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 1 – Андрей Левинский

В день моего пятидесятилетия дочь подарила мне крем от морщин, сын — обещание вернуть долг, а мужчина из суда — сорок три страницы о том, почему у меня могут отнять дом.

Но мужчина из суда появился позже.

Сначала была утка.

— Мам, она точно готова? — Даша приоткрыла духовку и наклонилась к утке.

— Если ты ещё раз выпустишь жар, она будет готова к моему следующему юбилею.

— Я просто проверяю.

— Пальцем?

Дочь захлопнула дверцу и выпрямилась. На ней было светлое платье, которое я видела впервые. Значит, Антон всё-таки разрешил ей купить новое. Или она не сказала ему цену. На запястье болталась резинка для волос, на безымянном пальце блестело кольцо, а на лице уже было написано: лучше бы мы заказали еду.

— Между прочим, я предлагала заказать кейтеринг.

— Между прочим, ты предложила его сегодня в одиннадцать утра.

— Хорошая служба должна уметь быстро реагировать.

— Хорошая дочь тоже.

Она фыркнула, но улыбнулась. Я подвинула таз с салатом подальше от края. На кухне «Синей веранды» всё стояло не там, где положено: две коробки с посудой перегораживали дверь в кладовую, на рабочем столе остывали коржи, а на подоконнике между горшками с базиликом заряжались наши с Дашей телефоны и старенький планшет, с которого мы принимали бронирования.

— Именинница! — заорал Кирилл из коридора. — Где у нас штопор?

— Там же, где был последние пятнадцать лет.

— Я не жил здесь последние пятнадцать лет.

— Поэтому и штопор цел.

Из столовой донёсся смех Ларисы. Она приехала в девять утра с двумя противнями пирожков, ящиком зелени и твёрдым намерением не позволить мне работать в собственный праздник. К полудню мы обе чистили овощи. К трём она выгнала меня переодеваться. В половине четвёртого я вернулась на кухню в синем платье и фартуке: Семён опрокинул компот на скатерть, Даша искала запасную, а Лариса спасала крем, в который Полина по совету брата добавила ложку соли «для контраста».

Я поправила фартук поверх праздничного платья и вернулась к утке.

— Ба, — в кухню заглянула Полина. — Сёма сказал, что на торте будет пятьдесят свечей и сработает пожарная сигнализация.

— Ничего, откроем окна.

— А ты не расстроишься?

— Из-за сигнализации?

— Из-за пятидесяти.

Она смотрела на меня серьёзно, и я постаралась не улыбаться.

— Пока нет, — сказала я. — Но у нас впереди целый вечер.

Она кивнула и убежала. На спине белой футболки темнело мокрое пятно от компота. Я хотела окликнуть, переодеть, найти фен, проверить, не простынет ли. Потом решила, что в конце июля простыть от компота трудно даже в нашей семье.

Даша достала из сумки узкую коробку, положила возле хлебницы и прикрыла полотенцем.

— Только не открывай раньше времени.

— Там новый штопор?

— Мам.

— Хорошо. Буду страдать от любопытства.

Она снова улыбнулась, но сразу посмотрела на экран. Телефон мигнул, и лицо у неё изменилось едва заметно: губы сжались, плечи подобрались. Даша быстро набрала ответ.

— Антон когда будет?

— Скоро.

— Ты два часа назад говорила «скоро».

— У него дела.

Я промолчала. В тридцать лет дочь имела право ждать мужа столько, сколько считала нужным. Даже если ждала она его с одиннадцати утра, а приехала ко мне с двумя детьми, пакетом грязного белья и просьбой забрать Полину на следующую неделю.