Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 8 – Андрей Левинский

— Откуда ты знаешь?

— Это написано на третьей странице.

— Ты успел прочитать?

— В отличие от некоторых, я умею работать с документами.

Он сказал слишком быстро. И сразу потянулся за водой.

Я следила, как он наливает воду, и понимала, что уже подозреваю даже его.

— Есть быстрый вариант, — сказал Антон. — Мы находим покупателя, который принимает юридический риск. Деньги остаются на защищённом счёте до решения суда. Если часть требований снимают, вы получаете остаток и покупаете другой дом.

— «Мы» находим? Ты уже нашёл.

— Есть заинтересованный инвестор.

— Конечно.

— Марина Львовна, эмоции сейчас не помогут.

— А ты что предлагаешь? Спокойно слушать, как ты мой дом продаёшь?

— Я пытаюсь сохранить хоть что-то.

— Только меня спросить забыл.

Даша сжала стакан.

— Мам, если можно продать и закрыть долг…

— Какой долг?

— Эти люди… вкладчики. Их же пятнадцать. Если разделить сумму, может, получится договориться отдельно.

Кирилл резко посмотрел на неё.

Антон положил ладонь поверх её руки.

— Семнадцать, — сказал он. — В иске семнадцать заявителей.

— Я перепутала.

— Где ты увидела пятнадцать? — спросила я.

— Нигде. Показалось.

Она выдернула руку из-под ладони мужа и встала.

— Я устала. У меня дети наверху.

— Даш.

— Что? Я ошиблась на два человека, и теперь у нас допрос?

— Нет. Я спросила.

— Ты сегодня только это и делаешь.

Она вышла из столовой. Через минуту наверху скрипнула дверь детской.

Я снова посмотрела на фотографию круглого окна.

Пятнадцать, семнадцать… Даша устала, с утра на ногах. Могла оговориться. Только почему тогда Кирилл так на неё посмотрел?

Я закрыла фотографию.

— Продавать дом я не буду.

— Тогда его могут продать без вас, — сказал Антон.

— Пусть сначала попробуют доказать.

— Они уже получили арест.

— Арест — не решение.

Он прищурился.

— Вам это Воронов объяснил?

— На третьей странице написано.

Кирилл неожиданно кашлянул, пряча улыбку. Антон не улыбнулся.

— Я найду независимого адвоката, — продолжила я. — Завтра впущу оценщика, если он покажет документы. Сделаю копии всех материалов. И подниму архив Виктора.

— Архив фирмы опечатан, — сказал Антон.

— Не фирмы. Домашний.

— Там ничего полезного.

— Откуда ты знаешь?

Он задержался с ответом всего на долю секунды.

— Потому что Виктор хранил рабочие бумаги в офисе.

— Тогда быстро посмотрю.

— Вам не стоит делать это одной.

— Я попрошу помочь. Но не тебя.

Кирилл откинулся на спинку стула.

— Мам, ты сейчас серьёзно думаешь довериться этому Воронову?

— Я не собираюсь доверяться ни ему, ни Антону, ни тебе.

— Спасибо.

— Кирилл, не начинай.

Я собрала документы и направилась к двери.

— А мне? — спросил Кирилл.

— Что тебе?

— Ты оставляешь копию? Я могу посмотреть финансовую часть.

— Завтра.

— Почему не сейчас?

— Потому что сейчас я хочу понять, где буду спать.

— В смысле?

— Алексей сказал убрать детей из северного крыла. До оценки я тоже там не останусь.

Дом состоял из старой центральной части, южной пристройки с гостевыми комнатами и северного крыла, которое Виктор закончил пять лет назад. После его смерти я перебралась в маленькую комнату рядом с Полининой. Супружеская спальня осталась закрытой. Я объясняла это тем, что наверху удобнее слышать детей.

Дети бывали у меня два раза в неделю. В остальные дни я тоже ночевала рядом с пустой детской, лишь бы не возвращаться в нашу спальню.