Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 43 – Андрей Левинский

Елена обнаружила её первой.

— Марина, давайте поедите. Я пока это просмотрю.

— Уже холодное.

— Подогрейте. Я тут ещё не скоро закончу.

Я достала тарелку. Рыба, картошка, два помидора. На вилке засох укроп. Я отнесла всё на кухню, разогрела и съела стоя у окна.

Из сада доносился Дашин голос. Она просила Семёна перестать поливать дерево: оно не обязано вырасти за один вечер. Полина что-то доказывала брату, Лариса смеялась. Скоро подруга уедет, Оксана уже закончила смену, постояльцы разойдутся по комнатам. Дом начнёт затихать.

Вчера я ждала этого часа. Сегодня боялась.

Когда вернулась, Елена держала пожелтевший лист.

— Это ваше?

Я узнала почерк раньше, чем прочитала заголовок. Цифры были записаны с наклоном влево, семёрки перечёркнуты дважды. Моя старая смета на южную пристройку.

— Моё.

— Дата верная?

Я посмотрела в угол.

— Да. Мы ещё кредит тогда брали. Мама помогла, продала садовый участок. Здесь должны быть квитанции.

Я потянулась к папке и остановилась.

— Посмотрите в конце. Там я складывала расходы, которые сама оплачивала.

Елена перевернула несколько листов. Нашлась копия банковской выписки, два выцветших чека, расписка бригады. Я села и начала разбирать собственные сокращения.

Эту часть дома мы строили ещё до «Тихой гавани». Кирилл тогда путался у рабочих под ногами, выпрашивал обрезки досок. Даша помогала красить маленькую дверь во двор. Ей захотелось синюю, и я купила банку краски, хотя Виктор считал, что коричневая практичнее.

У меня ведь была своя работа. Я считала объёмы, искала бригаду, звонила поставщикам. Спорила с Виктором, если он собирался купить что-то втридорога, и обычно добивалась своего.

— Это поможет? — спросила я.

— Это нужно сохранить и проверить. Показывает, что именно вы делали в то время и за какие средства. Но я не буду сейчас обещать, что одного этого хватит.

— Я не про весь иск. Про старую часть дома.

— Тем более надо разделять работы по годам. В папке всё лежит вперемешку.

Я взяла чистый лист и написала три заголовка: «Южная пристройка», «Северное крыло», «Поздний ремонт».

Елена подвинула ко мне остальную стопку.

Сначала я путала старые обозначения. Потом нашла свой перечень помещений, и стало проще. Вот счёт на трубы — к южной. Вот окна — уже северное. А эти двери заказывали перед последней болезнью Виктора, когда в Полининой комнате опять отсырела стена.

На одном листе я увидела знакомую ошибку: вместо девятки написала шестёрку, зачеркнула и сверху вывела верную цифру. Помнила, как злилась. Кирилл разлил сок на калькулятор, запасной оказался без батарейки, пришлось считать на бумаге.

Я невольно улыбнулась.

— Нашли что-то? — спросила Елена.

— Нет. Просто вспомнила.

Она не стала расспрашивать.

Старого приложения Алексея в папке не оказалось. Были ссылки на него, перечень отправленных материалов и обложка заключения, но самих листов с замечаниями мы не нашли. Елена пометила это отдельно.

— У нас ещё ящики в кабинете, — сказала я. — Я первый-то толком не разобрала. Всё из-за этой тетради.

— Не надо сегодня до ночи. Сложите отдельно, что найдёте. И ничего не выбрасывайте, даже если выглядит ненужным.

Я посмотрела на выцветшие чеки. Ещё неделю назад вполне могла бы их выбросить. Столько лет лежали, кому они теперь нужны.