Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 41 – Андрей Левинский

— Высохнет.

Мы посидели молча. Даша не гладила меня без конца, не обещала, что всё наладится. Просто не уходила.

Я первая вспомнила о работе.

— Оксана одна там?

— Она обед закончила. Лариса посуду поставила. Ничего не сгорело.

— Мне Елене надо написать.

— Напиши.

Я открыла переписку. Коротко сообщила о звонке, переслала письмо агентства. Прежде чем отправить, перечитала. В сообщении всё выглядело просто: консультант покупателя, скрытое поручение, прошу проверить. Ни вчерашней прогулки, ни его ладони на моей щеке.

— А твой адвокат что сказал? — спросила я, положив телефон.

Даша поправила съехавший рукав.

— Что ему нужны бумаги. И чтобы я не бегала за Антоном выяснять отношения по каждому переводу. Сначала вспомнить всё по порядку и записать. Я начала.

— Про мою подпись рассказала?

— Да.

Она ответила, глядя на меня.

— Всё?

— Что помню — всё. Мам, я больше не хочу угадывать, что можно сказать, чтобы хуже не стало. Всё равно становится.

До примирения нам было далеко, но сейчас дочь сидела рядом, и я была ей благодарна.

Елена приехала в шестом часу. Алексей к тому времени прислал ей документы и попросил сообщить, можно ли приехать.

— Как вы хотите? — спросила она.

Я смотрела на экран принтера. Он требовал заменить картридж, хотя утром печатал вполне сносно.

— Пусть приходит. Только при вас.

Пока ждали, я попросила Оксану сходить со мной за Полининым зайцем. После осмотра комнату закрыли, но вещи оставались там: книга на кровати, забытая заколка под столом, заяц у круглого окна. Я взяла игрушку, стряхнула пыль с платья и задержалась на пороге.

Оксана не торопила.

— Она его сегодня спрашивала? — сказала я.

— Два раза. Потом сказала, не надо вас отвлекать.

Я прижала зайца к себе.

Внизу Полина обрадовалась так, словно я принесла ей живого. Проверила уши, расправила платье и усадила на стул рядом.

— Спасибо, ба. А книжку можно потом?

— Принесу.

— Не сейчас. Потом.

Я погладила её по волосам и пошла открывать калитку Алексею.

Он был в светлой рубашке, которую я уже видела вчера. На сгибе локтя темнело мокрое пятно. Наверное, в машине жарко. Я заметила это и рассердилась: даже сейчас мне было не всё равно, как он доехал.

— Здравствуй, — сказал он.

Я пропустила его во двор.

В комнате администратора Елена освободила стол. Даша увела детей на кухню. Мы остались втроём, и Алексей сел напротив меня, не пытаясь занять место рядом.

Елена начала с договора.

За предварительный разбор материалов ему заплатили шестьдесят тысяч. Дальнейшее обследование оформлялось отдельно, до него не дошли. Процента от продажи в присланных условиях не было.

Я прочитала сумму дважды. Хотелось, чтобы она оказалась огромной. Тогда хотя бы можно было сказать себе: соблазнился. Шестьдесят тысяч были обычной платой за работу, и от этой обыденности меня передёрнуло.

— Ваш юрист по группе об этом знает? — спросила Елена.

— Сегодня отправил ему всё.

— Я спрашиваю, знал ли раньше.

— Знал, что я работаю с компанией. Про этот адрес я отдельно не сообщил.

— Почему?

— Считал, что продажи ещё нет и обсуждать нечего.

Елена сделала пометку.

— А информацию, которую получили на осмотре здесь, вы компании передавали?

— Нет. Я прислал переписку целиком. Последнее, что они получили от меня, — вопросы к планам и предварительный список того, что надо проверить на месте. Это было до юбилея.