Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 109 – Андрей Левинский

— Это не замаскировали перед продажей?

— Нет. Вот фотографии до ремонта. Если хотите, поговорите с мастером.

Она взяла номер.

Через неделю они предложили двадцать два миллиона триста тысяч. Не потому, что прониклись нашей историей. Им подходили участок, место и планировка. Они собирались жить сами, а часть комнат использовать для своей работы. Елена проверяла условия, риелтор согласовывал сроки. Покупатели знали о решении и ограничениях, не требовали скрыть их в договоре и были готовы обсуждать безопасный порядок расчётов.

Я сказала, что согласна с ценой. В тот вечер собрала детей.

— Восемь миллионов? — переспросил Кирилл.

— Кроме четырёх двухсот по суду.

Он посмотрел на Дашу, словно она могла подтвердить, что ослышался.

— Мам, ты с ума сошла?

— Возможно. Поэтому я сначала посчитала.

Я разложила перед ними лист. Продажа — двадцать два триста. Четыре двести — исполнение решения. Восемь — дополнительные частичные выплаты людям. Около четырёхсот тысяч я закладывала на расходы по сделке и делу. Квартира, которую присмотрела, стоила семь миллионов шестьсот. Оставалось примерно два миллиона сто тысяч — на переезд, жизнь, непредвиденное. Я дважды проверила, чтобы никакие расходы не вылезли потом из неучтённого угла.

— Ты обязана только четыре двести, — сказал Кирилл.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Я посмотрела на окно. За ним темнела веранда. В дождливые вечера Виктор любил зажигать там всё освещение: говорил, что с реки дом похож на корабль.

— Мне с этим потом жить. Я получала доход от дома, пока они ждали своих денег. Не знала всего — да. Но мне было очень удобно не спрашивать. Я не хочу отделаться только этим.

Кирилл отодвинул лист.

— А я не хочу, чтобы ты всё оставшееся отдала из чувства вины. Ты всё время кому-нибудь должна. Нам, папе, гостям. Теперь этим людям. Когда себе-то?

Меня обожгло от его слов. Я так привыкла слышать в возражении попытку отнять у меня решение, что не сразу узнала заботу.

— Вот квартира. Вот запас, — сказала я уже тише. — Я не собираюсь жить у тебя на кухне и есть макароны за то, что была плохой женой.

— Ты не была плохой женой.

— Кирюш, я знаю.

Он сидел, сцепив руки. Даша перечитала расчёт.

— А если кто-то скажет, что мало? — спросила она.

— Скажет. Им и правда не вернётся всё.

— Ты ещё дашь?

— Нет. Это сумма, после которой у меня остаётся своя жизнь. Больше я обещать не буду.

Алексей молчал. Я сама попросила его прийти, а теперь боялась услышать, что он тоже считает меня сумасшедшей.

— Ты что думаешь?

— Что нужно посмотреть квартиру ещё раз. Днём. Ты там была вечером и половины двора не видела.

Я рассмеялась, не ожидая от себя смеха.

— Я серьёзно спрашиваю.

— И я серьёзно. Ты решила, сколько можешь отдать. Теперь проверь, что покупаешь себе.

Кирилл встал и ушёл на кухню. Вернулся с чайником, сердито поставил его на подставку.

— Двор я тоже посмотрю. И проводку.

Он всё ещё был против восьми миллионов. Это не помешало ему налить мне чай.

Дополнительные восемь миллионов распределили между всеми семнадцатью. Елена и Игорь сверили остатки долга и прежние выплаты: никому не должны были посчитать одни и те же деньги дважды. Требовать остальное с фирмы люди по-прежнему могли.

Вера спросила:

— Вы хотите, чтобы мы сказали спасибо?

— Нет. Хочу, чтобы вы проверили расчёт и реквизиты. Я сама их больше менять не буду.