Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 105 – Андрей Левинский

— Готовишь к показам?

— Да. С ограничениями пока только предварительно. Елена следит, чтобы я ничего лишнего не пообещала.

Он прошёл на кухню. Я поставила тарелку с гречкой и котлетой. Вторая тарелка ждала возле плиты; я больше не прятала её.

— «Речной берег» звонил, — сказала я.

Алексей поднял глаза.

— Мне тоже. По другому объекту. Отказались от моей работы.

— Из-за пояснений?

— Сказали: «Утратили доверие». После того, как я отправил им исправление к старому заключению и отказался его менять. Вполне может быть и совпадение.

— Ты в это веришь?

— Нет.

Он отломил хлеб. Я смотрела на его руки и чувствовала, как во мне медленно отпускает что-то жёсткое. Он заплатил за решение не только нашей ссорой. И не пришёл предъявлять мне счёт.

— А Казань?

— Там всё закончил по договору. Это другой заказчик. Рассчитались.

Я подвинула ему солонку.

— Я должна извиниться.

Он перестал есть.

— За то, что сказала про твоё покаяние. Было очень больно. Но я хотела, чтобы больно стало и тебе.

Алексей положил вилку.

— Получилось.

— Знаю.

— Я тоже хорошо умею. Встану такой правильный и объясняю тебе, как надо. А потом удивляюсь, что ты меня выгнала.

— Я не за тон выгнала. Я хотела, чтобы ты выбрал меня вместо правды. Даже сейчас стыдно это говорить.

Он протянул руку, но остановился на середине стола.

— Я тебя выбрал. Просто не всё, чего ты хочешь, могу сделать.

Я положила ладонь рядом с его рукой. Не сверху. Он сам переплёл наши пальцы.

Мы поужинали. Потом я показывала ему свою смету, ругалась на неудобную программу, а он слушал, задавал вопросы и один раз поправил меня. Я вспыхнула, проверила и признала, что он прав.

На ночь он не остался. Я проводила его до калитки, и мы долго целовались там, где соседям было прекрасно видно.

Когда его машина отъехала, на телефон пришло сообщение от Даши.

«Завтра даю объяснение. Адвокат будет. Мам, побудешь с детьми?»

Я написала: «Конечно». И впервые подумала, что завтра мне тоже будет кому позвонить.

Семён проснулся с температурой, и Дашин голос по телефону сразу стал виноватым.

— Я сейчас придумаю. Может, Антона попросить…

— Я приеду. Ты собирайся.

— Мам, вдруг надолго?

— Значит, надолго.

Когда я вошла, дочь стояла перед зеркалом в прихожей и пыталась застегнуть цепочку. Пальцы не попадали в маленькое кольцо. Я взяла застёжку, соединила концы.

— Краситься ещё?

— Ты уже накрашена.

— Да? — Она посмотрела на себя. — Точно.

Адвокат ждала её внизу. Даша поцеловала сына, проверила, есть ли у меня номер педиатра, и ушла. Полину в школу отвёз Кирилл. Квартира вдруг стала тихой.

Семён лежал на диване, согнув ноги под одеялом.

— Мама на работу?

— По делам.

— А почему она плакала?

Я присела рядом.

— Испугалась. Со взрослыми тоже бывает.

— Укола?

— Нет. Разговора.

Он немного подумал и спросил, можно ли мультфильм. Я разрешила. Сидела рядом, меняла воду в стакане, смотрела на часы. Несколько раз брала телефон. Даша не писала, а я не хотела, чтобы ей пришлось ещё и успокаивать меня.

На следующий день объяснение давала уже я.

В кабинете пахло разогретой едой. На подоконнике стояла кружка с пакетиком чая; мужчина за столом печатал двумя пальцами. Елена сидела рядом, проверяя, как записывают мои слова.

— Вы разрешали дочери расписаться от вашего имени?