Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 100 – Андрей Левинский

Она подвинулась ближе ко мне. Он убрал руку, будто собирался всего лишь поправить стул.

Рядом с ним сел его юрист, седой мужчина с мягким портфелем. Первым делом спросил, ведётся ли запись. Елена ответила, что нет; по итогам они обменяются письменными позициями. Антон открыл бутылку воды и отодвинул её к Даше. Дочь достала свою.

— Давайте без семейного совета, — сказал он. — Что конкретно нужно?

Елена положила перед ним копию страницы тетради.

— Это ваша запись?

Антон взглянул на дату.

— Моя. Я сводил остатки после смерти Виктора. Бухгалтерию же кто-то должен был вести.

— И номер для банковских подтверждений меняли вы?

— Даша дала доступ.

— На третий день после папиной смерти, — сказала дочь. — Мы ещё к похоронам готовились. Ты сказал, надо платить людям. Я тебе телефон отдала.

— А надо было не платить?

— Надо было потом вернуть мне управление моим счётом.

Он покрутил крышку между пальцами.

— Ты когда-нибудь хотела в это вникать?

Даша дёрнулась. Я знала этот удар: в нём было достаточно правды, чтобы человек начал оправдываться за всё сразу.

— Не хотела, — ответила она. — Но я сейчас спрашиваю, почему ты не вернул.

Антон посмотрел на своего юриста. Тот записал что-то в блокноте.

Разговор продвигался мучительно. Часть возвратов оказалась настоящей — те самые четыреста восемьдесят тысяч Зое, шестьсот двадцать Малаховой. Они уже уменьшали остатки долга; вычитать их снова было нельзя. Антон не выдумал эти платежи. Он выбирал, кому заплатить первым, сам писал пояснения, сам решал, какие документы показать остальным.

Я слушала и чувствовала злость, которой было некуда деться. Мне хотелось одной ясной лжи, на которой можно было бы его поймать. Вместо этого он разложил перед нами полуправду, аккуратную и пригодную для работы.

Елена достала апрельский черновик.

— Формулировку про реконструкцию добавили вы?

— Там были расходы по объекту.

— Не все, — сказала Даша. — Ты знал, что не все.

— Даш, мы с тобой это обсуждали.

— Нет. Ты сказал, мама согласовала.

Он потеребил мокрый воротник.

— Я не мог знать, что вы между собой не поговорите.

Я наклонилась вперёд.

— Ты со мной говорил?

Антон посмотрел прямо на меня.

— Виктор всегда сам решал эти вопросы. Вы участвовали, когда нужно было что-то получить. Когда надо было разбираться — нет.

— Со мной ты говорил?

Он отвёл глаза.

— Лично — нет.

— Зачем ты вписал туда дом? — спросила Даша. — В черновике его не было.

Антон посмотрел на лист.

— Банку нужно было объяснить, что за платежи. Как они связаны. И откуда будут следующие.

— А у фирмы уже ничего не оставалось, — сказала я.

Он поднял глаза, но не ответил. Я вспомнила фотографии моего дома в его планшете: вид на Волгу, терраса, даже Полинина комната. Ещё до того, как я вообще узнала о долгах, у него уже был готов ответ на вопрос, откуда взять деньги.

Даша прижала пальцы ко рту. Я не стала её трогать.

— Ты видел, как я подписывала, — сказала она. — Там, на кухне. Сенька тогда разлил компот.

Антон помолчал.

— Я сказал, что нужна подпись Марины Львовны.

— А я ответила: «Мама опять начнёт спрашивать». И расписалась. Вот так и было. Это я сделала, Антон. Но не надо сейчас делать вид, что ты уже в дверях стоял.

Он выдохнул и перестал вертеть крышку.

О материалах говорили ещё почти час. Юрист Антона не отрицал поставку в квартиру на Лесной. Он пытался доказать, что это было согласованное возмещение задолженности по зарплате.