Книга Возвращение домой, страница 101 – Диана Мершери

С лица Аделины, подруги Эллины, молниеносно исчезает веселье.

— А-а-а, вы имеете в виду тот рейс, когда нас вдвоем с Романом Полуцким оставили в Сингапуре? – спрашиваю с акцентом, отстраняясь от перил.

Теперь и рыба меняет веселую физиономию на растерянную, приоткрыв ротик. Кажется, девочки поторопились с издевками.

— Я спрашиваю, что-то не так, дамы?

Не дождавшись ответа, фыркаю и на каблуках поднимаюсь в свой бизнес-класс.

В салоне второго этажа чувствительные рефлексы улавливают парфюмированную отдушку. Даня переусердствовал с освежителем, отчего в горле оседают нотки морского бриза.

Коллега закатывает целую телегу спиртного из погрузочной машины.

— Бог ты мой! Я готова кое-что выпить! – выкрикиваю, срывая пластиковую пломбу с телег с питанием.

— Это пассажирам, а не тебе, дорогуша, – угрожает Даниил, отодвигая несколько бутылок светлого вина в сторону.

— Красное тоже забирай, раз не хочешь делиться.

— Давай еще розовое – и будет полный комплект.

Мы убираем несколько бутылок в пустую телегу на случай, если алкоголь закончится в экономе. По второму этажу разносится звяканье, и на пороге показывается Роман:

— Слышу звон и спешу спасать Кристину от пьянства.

Я лишь закатываю глаза и отправляю Даню встречать пассажиров, о приезде которых извещает Лиза по громкой связи.

— Тебя волнует мое увлечение алкоголем? Сейчас бы и правда выпить бокальчик, но мне дорого общение с твоим отцом.

Кажется, Рому беспокоит наша сделка с Андреем. Это читается в его искрометных глазах, и он даже комментирует с дрожью в голосе:

— Никакой особенной дружбы здесь нет. У вас деловые отношения – и точка.

— Признаться, меня тоже нервирует ваша рыбалка, – я имею в виду фотографию на фортепиано в квартире Ромы. – Ты когда-то проводил время с моим отцом. Возможно, вы встречаетесь в неформальной обстановке чаще, чем я думаю, – делаю паузу, вздыхая.

Мигающая лампочка на потолке, на которую мы с Ромой обращаем внимание, означает вызов бортпроводника. Сигнал сначала включился, но тут же потух – обычно пассажиры на посадке нажимают все кнопки подряд в поисках освещения на панели.

— К нашему разговору о личном, – продолжаю я с озадаченностью. – Просто чтобы ты знал, мне до умопомрачения нравятся ваши отношения с Андреем. Искренняя взаимоподдержка отца и сына… Это трогательно, как если бы я в детстве прибежала в слезах к своему отцу и села ему на колени, рассказывая, как одиноко мне было в пансионате.

Голос предательски дрожит, но я изо всех сил стараюсь держаться, ведь так и не обзавелась водостойкой тушью. Рома на секунду прикрывает веки и хочет притянуть меня к себе. Всем видом показываю «нет, ни в коем случае», вдобавок помотав головой. Правда, руку его так и не отпускаю.

Если прямо сейчас меня заключат в объятия, велик риск наводнения на самолете. Роман не подает никаких признаков недовольства – стараюсь прогнать меланхолию, взявшись за подсчет бортового питания. Сегодня на горячее курица с рисом, рыба с картофелем и говядина с гречкой.

В салоне продолжается рассадка. Шарф все еще сдавливает шею, поэтому, попросив Рому присмотреть за кухней, направляюсь в уборную. Под глазами-таки образовалась еле заметная дуга от туши, а из пучка выбиваются пряди. Заново переплетаю прическу и фиксирую ее шпильками, ослабляю аметистового цвета шарфик и на всякий случай осматриваю температурные датчики под умывальником. Случайно бьюсь головой о его торчащую чашу.