Книга Возвращение домой, страница 100 – Диана Мершери

— Сегодня с Эллиной мы были в резерве.

Рома кивает в ожидании продолжения.

— Я бы хотела, чтобы ты кое-что знал обо мне, – забываю про сервировку, вглядываясь в землистую радужку напротив и сливающийся в нем зрачок. Надеюсь, Роман готов принять то, что я ему скажу. – Я не могу перестать думать о несчастье этой невыносимой особы, Эллины. Ее возлюбленный находится здесь и отдает предпочтение моей кухне, хотя на самолете есть еще две. Опережу тебя: ты скажешь, что это ничего не значит – и я соглашусь. Я лишь имею в виду внимание, ничего больше. Мне остается только злорадно потирать ручки и ждать, когда Аделина расскажет про нашу потасовку.

А еще я знаю, что Эллине не понравилась сингапурская история.

— Кристин, – парень крутит в руке пластиковый стаканчик, – каково резюме сказанного тобой?

— Не привязывайся ко мне.

Рома не поднимает взгляд. Выжидаю, когда он закроет шторку с другой стороны, но парень продолжает стоять на месте.

— Как думаешь, беда Лайины важнее неудачи Эллины? В обоих случаях затрагиваются глубокие раны, – удивительно спокойный тембр звучит с убаюкивающей хрипотцой. – Стоит ли выбирать?

Парень теперь находится так близко, что я чувствую запах лимонада, который он пил.

— Ты никогда не поддаешься давлению, но, признаюсь, в отношении тебя всегда есть о чем подумать, – продолжает он.

Стою с гордо выпрямленной спиной и пытаюсь не думать о том, что мне приятно присутствие Ромы рядом.

— Поэтому… Сказанное тобой ничуть не удивляет, – медленно тянет он. – Но иногда я все же вижу, как в тебе просыпается другая Кристина.

Неспешным движением руки Рома убирает мою выпавшую прядь за ухо, и щеку обжигает раскаленным железом.

Теперь я поняла – это запах сладкого меда.

Самолет авиакомпании «КиЛайн» совершает посадку в одном из курортных городов страны. Датчик температуры на фасаде здания аэропорта показывает двадцать градусов тепла, в чем я убеждаюсь, слегка прищурившись под козырьком своей руки. Трап раскачивается от шагов спускающихся уборщиц, которые закончили чистку салона. Крепче хватаюсь за перила.

— Если бы папаша договорился, у нас бы сейчас был телетрап. Близко к аэропорту и удобно для пассажиров, – ворчу я Лизе, чья ярко-морковная помада, как всегда, заявляет об индивидуальности.

Не буду делиться с ней тем, что мне нравится здешний воздух. Ничего не может быть лучше возможности почувствовать тепло южного региона после снежной Москвы.

Проигнорировав причитания, Лиза оставляет меня в одиночестве наблюдать за все еще покрытыми зеленью холмами вдалеке. Но скоро старшая напоминает экипажу о посадке пассажиров, и приходится нырнуть в самолет. Когда я прохожу мимо ослепительных курочек, слышится хохот.

— Что-то не так, дамы?

Я останавливаюсь у лестницы. Мой шарфик сдавливает шею, но главное сейчас – разборки, а не дискомфорт.

— Дама у нас – это ты!

И снова смешки и улыбочки на накрашенных лицах. Я словно вернулась в школьное время, когда девочки и мальчики задирали друг друга, демонстрируя силу.

Чувствую огромное желание поскорее убраться отсюда, но все-таки остаюсь послушать мерзости.

— Как ощущения быть брошенной в чужой стране? Петр Семенович давно хочет избавиться от глупой дочери, но в этот раз ему не удалось, – последние слова похожая на рыбу коллега протягивает высоким голоском и с явным удовольствием.