Книга Бостонская ведьма, страница 134 – Андреа Каталано

— Кто вы такие? – спросила я у женщин, но все три отвели глаза.

— Вам не следует этого знать. Таков порядок, – ответил за них констебль и направился к двери.

Снаружи лязгнула щеколда, и женщины принялись за дело. Пристроив на стол лампы и увеличительное стекло, они окружили меня.

— Сейчас мы разденем тебя и осмотрим тело на предмет колдовских меток, – заявила самая старшая из них. Все три старались не смотреть мне в глаза.

— А вы раньше выполняли нечто подобное? Все трое считаетесь доками в таких делах? – спросила я, желая выяснить, почему именно этих женщин подрядили заниматься подобной работой.

— Не нужно изводить нас расспросами, – ответила старшая, наконец-то взглянув мне в лицо. – Подними руки.

Я подчинилась, и они в шесть рук принялись меня раздевать – к моему немалому удивлению, весьма быстро и аккуратно. Я чувствовала себя странно – словно невеста, которую готовят к первой брачной ночи. Когда нижние юбки и сорочка упали к моим ногам, я вышла из круга одежды так спокойно, будто собиралась принять ванну. Я не испытывала перед этими женщинами никакого трепета и не собиралась корчить из себя скромницу. Я гордилась своим телом – всегда, – независимо от того, была ли на мне одежда. И раз уж эта троица явилась сюда, чтобы меня осматривать, я с радостью покажу им все. Так что я встала, выпрямив спину, опустив руки, выставив вперед одну ногу, как породистая лошадь перед оценщиками.

— А теперь забирайся на стол и ложись на спину.

— Ладно, – я медленно подошла к столу, уселась на краешек, а затем уперлась руками, пристраиваясь поудобнее, и разлеглась, позволяя им себя рассмотреть.

Все три нависли надо мной; две подняли повыше лампы, а старшая взяла увеличительное стекло и начала изучать мои руки и ноги. Она работала вдумчиво и неторопливо, разглядывая каждый дюйм моего тела. Аккуратно раздвигая мои пальцы, она рассматривала кожу между них, подносила увеличительное стекло поближе к лицу, из-за чего ее глаз казался огромным и по-рыбьи выпученным. Пока она со мной возилась, две ее товарки стояли неподвижно, как статуи. Одна вперилась куда-то в дальний угол комнаты, а вот вторая, самая молодая из них, украдкой поглядывала то на мою грудь, то на живот.

Меня это не беспокоило – пусть смотрит, сколько хочет. Уверена, что она в жизни не видела голой женщины, кроме себя самой.

Спустя долгое время меня попросили перевернуться на живот. Я подчинилась; моя кожа, взопревшая от полуденной жары, стала липкой, и ворочаться на шершавой деревянной столешнице было довольно неприятно. Я вытянулась, повернув голову набок. Солнце, проникавшее сквозь решетчатое окно, расчерчивало сияющими ромбами стены и пол, и я наблюдала, как эти ромбы медленно сдвигаются по мере того, как оно клонится к закату.

Кажется, я пролежала так целую вечность. В комнате царила полная тишина, нарушаемая лишь периодическим «хм» старшей из женщин.

— А теперь перевернись обратно на спину, согни ноги в коленях и разведи их в стороны, – властно потребовала она.

О, ну вот и то, ради чего это все затевалось. Я вспомнила об отметинке на внутренней стороне бедра, совсем рядом со срамными губами. Всегда думала, что она принесет мне неприятности. А ведь сколько лет она служила исключительно источником удовольствия для моего мужа, который целовал ее и ласково звал «маленьким славным сердечком» прежде, чем коснуться губами вульвы. Мне улыбнулась удача познать подобные ласки от своего супруга – я знала наверняка, что немногим женщинам так везет. И, когда холодные пальцы старшей из женщин раздвинули мои срамные губы, чтобы внимательно изучить все остальное, мне подумалось, что ведь, пожалуй, этим троим не довелось познать то удовольствие, что выпало мне. И это весьма печально – получить от Господа тело, способное на самые различные удовольствия, но не иметь возможности узнать о них и никогда не испытать. Все равно что обладать грудой зарытого в землю золота, да так никогда и не откопать ее.