Книга Бостонская ведьма, страница 136 – Андреа Каталано

— Что и требовалось доказать, – заявила Марта таким тоном, словно с самого начала не сомневалась в таком исходе.

И тут меня осенило. Я даже вскрикнула и уставилась ей в глаза.

Мое тело вовсе не растеряло никакой чувствительности.

— Игла не прокалывала мою кожу! Укол – обман, просто ловкость рук! Это все ложь! Ты солгала! – закричала я.

Марта наконец-то выпустила мое правое бедро, и там, куда втыкался ее ноготь, остался красный след.

— Поглядите-ка на ее второе бедро! – воскликнула Пруденс, указывая аккурат в это место. – Тут еще одна метка проявляется!

Марта взяла увеличительное стекло и внимательно рассмотрела отпечаток.

— Да, похоже на то…

— Безмозглые дуры! – заорала я, подскакивая на столе, и все три женщины в ужасе отскочили прочь. Я рассмотрела алое пятно, оставленное пальцем Марты. – Это отпечаток твоего собственного ногтя. Видишь, у него характерная изогнутая форма, как полумесяц? Возмутительно! Вы все обманываетесь! И заодно обманываете меня! – кричала я все громче, дрожа от ярости.

— Ты не будешь открывать рот! – заверещала Марта, срываясь на визг. – Мы должны доложить магистратам о том, что на ее бедрах целых две ведьминых метки и что одна из них не кровоточила под иглой, – сказала она своим товаркам, а затем повернулась ко мне: – А ты одевайся и жди здесь.

Все три вышли из комнаты, а я в ярости ударила кулаками по столешнице. От этого ранки на моих запястьях раскрылись и закровоточили.

— Вот, вот вам кровь – доказательство моей невиновности! – закричала я в пустоту. А затем зашлась хохотом, потому что ничего другого тут не оставалось. Происходящее было чистой воды безумием. Подхватив сорочку, я кое-как натянула ее через голову, бормоча проклятия в адрес этой троицы. А затем надела юбки, завязала пояс и принялась затягивать шнуровку корсажа.

Тут дверь резко распахнулась и в комнату зашел еще один констебль. Заметив, что я еще не успела привести себя в порядок до конца, он торопливо отвел глаза.

— Прошу прощения! – воскликнул он и спешно вышел.

Впрочем, после всего, что со мной делали, – особенно только что, – мне уже было все равно. Чужие взгляды меня не трогали. Так что я одним рывком затянула шнуровку корсажа и позвала – таким тоном, будто приглашала портного:

— Заходите!

Что же за чушь здесь творилась! Я раздраженно расплела косу, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам, и помассировала кожу головы, горевшую от жары и гнева.

Констебль вернулся, по-прежнему глядя в сторону – будто боялся, что я его обманула и, наоборот, разделась.

— А вы еще кто такой? – недовольно поинтересовалась я, упирая руки в бока.

Тот едва заметно поклонился, затем выпрямился и прокашлялся, видимо, сообразив, что не обязан любезничать с арестанткой.

— Констебль Джеймс Болдуин.

— Ну и что со мной будут делать дальше? Мне и для вас придется раздеваться? Или для магистратов?

— Нет-нет, миссис Джонс, – констебль замотал головой и даже протестующе вскинул руки. – Это дело женское и предназначено только для женских глаз.

— Тогда что?

— Я здесь, чтобы следить за вами в течение ночи. Таков порядок дознания.

— Зачем за мной следить?

— Чтобы проверить, не придут ли к вам какие-либо фамильяры.

— Фамильяры?

— Дьявол, принявший облик животного, – констебль говорил со мной так спокойно и ласково, будто обращался со скорбящей вдовицей или с маленьким ребенком.