Онлайн книга «Тонкий лед на глубине»
|
Две стеклянные ампулы с заводской маркировкой «Калия хлорид, 40 мг/мл — 10 мл», запаянные в прозрачный пластиковый блистер, отсутствовали. Рядом с гнездом ампул лежала вскрытая крафтовая упаковка от стерильного одноразового шприца объемом пять миллилитров: край бумажного слоя был неровно оторван, прозрачная пленка смята и брошена на дно металлического ящика. Самого шприца и инъекционной иглы калибра 0,8 миллиметра в аптечке не было. Шелест задержал свет на пустых ячейках. В голове мгновенно всплыла анатомическая картина из кабинета Гордеева: запрокинутый подбородок, багровая шея, капля свернувшейся сукровицы в складке под нижней челюстью и микроскопическая точечная рана с бледным ободком реактивного отека. Быстрое болюсное введение сорока миллиграммов концентрированного раствора хлорида калия вызывает мгновенную деполяризацию мембран кардиомиоцитов, поперечную блокаду проводящей системы сердца и диастолическую остановку. Физиологически — внезапная асистолия. Никаких следов на вскрытии без специальной токсикологической экспертизы электролитного градиента миокарда. Классическая имитация обширного трансмурального инфаркта. Шелест повернул голову вполоборота. — Раствор хлорида калия, — произнес он, рубя слова с механической размеренностью протокола. — Десять миллилитров. Два флакона. Пятикубовый шприц. Где ампулы, Седых? Седых дернулся, словно от хлесткого удара брезентовым концом. Он оторвал спину от гранита, сделал неловкий шаг вперед, но тут же наткнулся на выставленное колено Барышева и замер. Пальцы гидролога в синих нитриловых перчатках судорожно задвигались, комкая полы халата, сжимая тонкую хлопковую ткань в бесформенные узлы. — Они… они разбились, — голос Седых звучал глухо, высокомерные модуляции окончательно выветрились из связок, сменившись торопливым, рваным полушепотом. — Неделю назад. Была вибрация… Барышев продувал главный дизель на форсаже, перекрытия ходили ходуном. Шкафчик тряхнуло, кассета выпала на кафель. Стекло треснуло, раствор вытек. Я… я лично утилизировал осколки. Это банальная бытовая авария. Барышев за его спиной издал короткий свистящий звук, втягивая воздух через стиснутые зубы: — Чего ты мелешь, трепло? У меня дизель на виброопорах стоит, там подушки резиновые в два пальца толщиной! Ничего на первом ярусе от движка не бьется, если руками не махать! Шелест поднял левую руку, останавливая механикера. Его глаза не отрывались от лица гидролога. Левое веко Шелеста дернулось — короткий, острый импульс, стянувший кожу к брови. — Согласно инструкции по медицинскому учету на полярных и изолированных станциях, сильнодействующие препараты списываются комиссионно, — Шелест говорил ровно, делая паузу между смысловыми блоками. — По факту боя стекла составляется дефектный акт за подписью начальника станции и дежурного наблюдателя. Осколки ампул с маркировкой помещаются в контейнер сбора опасных отходов класса «Б» до передачи на борт снабжения. Покажи акт списания с визой Гордеева. Седых молчал. Его зрачки за толстыми стеклами очков сузились до размеров булавочных головок, взгляд метался по кафельному плинтусу лаборатории. Нижняя губа гидролога побелела; мелкие капли пота выступили над верхней губой, блестя под лучом фонаря. Желваки на его скулах ходили ходуном, сжимая челюсти до скрежета зубовной эмали. Пальцы в тонкой резине перчаток продолжали с остервенением мять подол халата, скручивая ткань в жгут, пока резина на указательном пальце не лопнула с сухим треском. |