Онлайн книга «Тонкий лед на глубине»
|
— Акта нет, — Шелест сделал полшага к гидрологу. Дистанция сократилась до метра. — Боя стекла в мусорном контейнере нет. В двадцать два пятнадцать Гордеев получает инъекцию калия в сонную артерию. Орудие преступления взято из этого шкафа. Ты имел к нему круглосуточный доступ. Седых втянул голову в плечи, его дыхание стало прерывистым, поверхностным, плечи мелко затряслись в сухом, беззвучном ознобе. Он отступил назад, упершись поясницей в угол препараторского стола, сбив локтем пустую фарфоровую чашку. Чашка качнулась на шершавом пластике, но не упала. В лаборатории повисла тяжелая, плотная тишина. Был слышен только приглушенный метровыми стенами форта утробный гул девятибалльной Ладоги и мерный, натужный клекот дизеля в цоколе: тух… тух… тух. Внезапно этот ритм разорвало. Снаружи, из холодного коридора восточного крыла, донесся резкий, дребезжащий звук. Это был звон тонкого листового железа, с силой вибрирующего в пазах. Звук повторился: глухой удар, скрежет срываемой задвижки и металлический щелчок. Звук исходил из встроенного стенного шкафа в пяти метрах от лабораторной двери — места, где в гранитный массив форта монтировался ревизионный люк главной вентиляционной шахты, связывающей цокольный ярус, кабельные каналы жилого блока и выход на крышу к метеорологической площадке. Барышев вскинул фомку на уровень груди, его кирзовые сапоги тяжело скрипнули по бетону. Шелест мгновенно погасил взрывозащищенный фонарь, погружая лабораторию в абсолютную, плотную тьму, и шагнул к выходу, положив ладонь на холодную чугунную рукоять открытой двери. Темнота в лаборатории держалась три секунды. Шелест стоял неподвижно у дверного притвора, вслушиваясь в механику звуков за гранитной перегородкой. В коридоре снова звякнуло — тонко, с дребезгом вибрирующей листовой жести. Следом по каменному настилу проскребло что-то тяжелое, чугунное, содрав слой сухого песка. Шелест вдавил кнопку фонаря подушечкой большого пальца. Плотный белый конус света разрезал сумрак коридора. Не поворачивая головы, Шелест выскользнул в проем, прижимая локоть к бедру. Сзади тяжело ступил Барышев, сжимая стальную фомку двумя руками на уровне пояса; следом, шаркая полиуретановыми подошвами и судорожно втягивая воздух, семенил Седых. Шелест на ходу коснулся груди: сквозь плотное сукно бушлата ощущался остывший плоский брусок смартфона. На мгновение вспыхнул экран через тонкую подкладку кармана — 00:30, заряд тридцать два процента, антенна пуста. В пяти метрах от двери лаборатории, в глухой нише капитальной стены форта, распахнулись обе створки деревянного технического шкафа. Внутри ниши зиял прямоугольный зев главной вентиляционной шахты. Тяжелая чугунная решетка размером восемьдесят на восемьдесят сантиметров — литая плита с ромбовидным узором, закрывавшая ревизионный колодец еще со времен постройки маячного форта, — была сорвана со свинцовых заделок. Верхние петли вывернуло из кладки с кусками старого раствора, а сама решетка стояла на полу, прислоненная под углом к гранитному плинтусу. Из черного проема шахты навстречу Шелесту ударила мощная, ледяная воздушная тяга. Нисходящий поток штормового воздуха, нагнетаемый ураганом с крыши, ворвался в коридор с глухим гулом органной трубы. Сквозняк нес с собой удушливую, сухую вонь застарелого голубиного помета, скапливавшегося десятилетиями на верхних карнизах, едкий запах каменноугольной сажи и сырой озерной соли. Температура в коридоре упала мгновенно; ткань бушлата на груди Шелеста натянулась под напором ветра, а лицо обожгло ледяной пылью. |