Книга Тонкий лед на глубине, страница 24 – Алексей Градов

Седых резко дернул головой.

Его правая рука сорвалась с колена. Указательный палец в тонкой резине перчатки метнулся к переносице, поправляя титановую оправу, но палец соскользнул: кожа на переносице гидролога внезапно взмокла, покрывшись мелкой испариной. На стеклах очков, с внутренней стороны, легли два мутных полукруга от частого, сбившегося дыхания.

— Вы… вы не понимаете специфики гидрологического пробоотбора, — фраза Седых споткнулась на первом слове. Менторский, гладкий ритм рассыпался, сменившись торопливой, сухой скороговоркой. Зрачки за толстыми линзами сузились, метнувшись к темному углу кают-компании, затем к чадящему пламени керосинки. — Проточная линия цоколя дает систематическую погрешность по растворенному железу из-за коррозии чугунных патрубков насоса! Для чистого титра необходим первичный объем непосредственно из гидрологического батометра, который хранится в рабочей зоне лаборатории! Я использовал ручной пробоотборник…

— Батометр Руттнера весит четырнадцать килограммов в снаряженном состоянии, — Шелест подался вперед на два дюйма, уперев локти в сосновый настил стола. — Латунный цилиндр с двумя свинцовыми клапанами и комплектом калиброванных весовых грузов. Человек астенического телосложения весом менее шестидесяти пяти килограммов не способен удерживать четырнадцатикилограммовый латунный снаряд на обледенелом мостике при порывах ветра двадцать восемь метров в секунду без применения лебедки. Лебедка на внешнем пирсе обесточена с двадцати одного сорока, после падения ретранслятора.

Седых судорожно сглотнул вязкую слюну; его худой кадык дернулся вверх и застрял на секунду между напряженными связками шеи. Пальцы левой руки гидролога вжались в край скамьи, ногти сквозь нитрил заскребли по сухой сосновой коре. Свежая царапина возле его уха налилась темной, вишневой кровью, выделив четкую рваную полосу эпидермиса.

— Я… я производил забор не с мола, — выдавил он, и голос его прозвучал глухо, словно из пустой бочки. — Я брал пробу из инспекционной шахты. Внутри лабораторного бокса.

— В журнале движения реактивов отсутствует запись о расходе йодида калия и сульфата марганца за сегодняшнее число, — отрезал Шелест. — Последняя запись датирована девятнадцатым ноября.

Шелест резко поднялся на ноги.

Тяжелый дубовый табурет с визгом прочертил ножками по гранитному полу, оставив две белые борозды на камне. Звук разорвал гул ладожского шторма за стенами. Васина вздрогнула всем телом, вжав голову в плечи и зажмурившись; ее сухое дыхание перешло в частый, прерывистый сип. Барышев мгновенно выпрямился, оторвав лопатки от косяка, его замасленные кулаки опустились к бедрам, готовые к физическому захвату.

Шелест достал из бокового кармана взрывозащищенный дюралюминиевый фонарь. Металл корпуса лег в ладонь привычной тяжестью.

— Встать, — скомандовал Шелест. Команда прозвучала без крика, но с такой плотностью диспозиции, что Седых поднялся со скамьи автоматически, чисто рефлекторно подчиняясь приказному тону. Колени гидролога чуть дрогнули, полы синего халата качнулись.

— Что… что вы намерены делать? — пробормотал Седых. Его высокомерная осанка исчезла: плечи свело вперед, руки бессильно повисли вдоль бедер, пальцы судорожно подергивались.

— Осмотр места предполагаемого нахождения вещественных доказательств, — Шелест защелкнул пуговицу бушлата под горлом. — Лаборатория гидрологии. Первый этаж, восточное крыло. Седых идет первым. Дистанция — один метр. Руки держать на уровне груди, ладони раскрыты наружу. Барышев — замыкающий с фомкой. Васина остается за этим столом. Выход из помещения запрещаю.