Книга Заброшка, страница 130 – Эра Думер

— Склонитесь перед правителем земли Лаврентской и Лация, божественным царем Янусом!

Мое тело не слушалось, кожа покрылась иголками, я лишь стесненно дышала и как в замедленной съемке поднимала голову. Совсем близко зашелестели одежды, царский эскорт рассредоточился, а смельчак Клувий склонился низко к полу и огласил:

— О, величественный, светлейший царь и бог, прими же скромные дары из Этрурии – этих редких красавиц, драгоценностей Средиземноморья, экзотичных цветов, что призваны скрасить правление твое на лацийской земле! – работорговец рискнул поднять голову: – Прими же: смуглых и светлых, пышных и худосочных, рыжих и брюнеток, они все нетронутые и совершенно здоровые, чтобы понести от тебя крепких наследников!

Меня трясло. Я увидела голые по колено ноги с рельефными икрами, обутые в золотые сандалии. Черную тунику, отделанную золотом, пурпурный плащ. Царь носил легкие доспехи из золота, похожие на те, что я видела в документалках про римских императоров. Я сделала над собой усилие, чтобы полностью увидеть фигуру правителя: от курчавых светлых волос, что обрамляли венценосную голову, свело горло и к глазам подступили слезы.

Ян. Он. Точно он.

Янус повернулся сначала к первой пятерке. Почти не задерживаясь ни на ком взором, он показал поочередно на каждую из девушек и сказал:

— Нет, нет, нет, нет и нет.

Затем повернулся к нам, и мой взор заволокло темной пеленой. Я не заметила, что единственная смотрю правителю в глаза, пока живые «дары» смиренно глядят в мраморный пол.

— Нет, нет, – закольцованные в перстнях пальцы указали на моих соседок, и тут наши взгляды схлестнулись.

Один глаз голубой, другой синий. Отросшие пшеничные волосы, небрежно уложенные под золотым лавровым венцом. На руках – символы Школы Порядка, Храма Хаоса, ключ, составная римская цифра, которую я не разобрала.

Облик царя указывал на то, что передо мной – настоящий Ян. Не макет. Не иллюзия. Но мне и не нужны были доказательства: сердце сжималось как от прекардиального удара и взрывалось кровавым фонтаном.

«Ян…»

В действительности на меня смотрели считанные секунды, и в гетерохромных глазах не вспыхнуло ничего, кроме толики удивления. Боковым зрением видела, как страшно пучится Клувий, призывая опустить взгляд.

— Нет, – произнес Ян и подарил еще два отказа моим соседкам.

«Как это… так?» – подумала я мельком.

Царь развернулся, и его плащ взлетел вместе с изящным телодвижением. Я вытравила из себя ревность и обиду – стоило помнить, что мой возлюбленный лишен памяти, а я здесь совсем за другим.

— Если это все, я предпочел бы побыть в тишине, – скучающе сказал он. Далее произнес слова, сочившиеся злой иронией: – Передайте этрусскому государю, что я страшно польщен его даром.

— Но это не так, прости, нам горько знать, что лучшие рабыни пришлись тебе не по вкусу, царь, – вступился Ларт, теребя кисточки своего пояса.

— Я придирчив. – На дорогом мне лице возникла ухмылка.

— Владыка, куда распределим дев? – спросил глашатай: приземистый пухлый старик с прямым носом. Он мял в руках свитки, шепотом прогоняя работорговцев.

Видимо, Клувий недостаточно выслужился перед соседским правителем, поэтому высказал свое экспертное мнение:

— Они станут сочными плодами лацийских портовых притонов, мой государь. Я сам лично вкушу какой-нибудь из них. – Клувий посмотрел на меня единственным глазом с покрасневшим белком, и у меня зашевелились волосы на темени.