Книга Вторичка, страница 136 – Эра Думер

— Ты избил ребенка, – подытожила я, мрачно усмехнувшись. – Даже если и за доброе дело.

— Я с ним на одном уровне, – Ян покрутил правой кистью без привычных ключа и цифры, напоминая о том, что он семнадцатилетний пацан, а не ликвидатор. – У меня на фоне агрессии разыгрался аппетит. Пойдем-ка, Иголочка, в кафетерий. Тут подают каштаны?

Бог дошел до перехода к столовой и выжидающе на меня посмотрел – улучив момент, я со злорадством его обломала:

— После первой перемены едят только мажоры.

— В смысле?

— Ты школьник. У тебя нет денег на сосиску в тесте с соком или ромовую бабу. Твой выбор – дождаться конца второго урока, после которого завтракают бесплатно, или отжать мелочевку у младшеклассников.

Ян шмыгнул носом, покрутился на каблуке ботинка, странновато почесал в затылке, прикрыто озираясь. Одноклассник привлек мое внимание и мимикой указал на пост охраны. Ключи от подвала могли храниться на вахте, но я перекрестила руки и покачала головой: указав на мужичка в черной форме, скрытого от меня колонной, перевела палец на нас и перерезала шею поперек. Придумав новый план, одними губами артикулировала «и-д-е-я», Ян кивнул, и мы отправились ждать начала следующего урока.

Перед кабинетом двести девять я отстала от напарника – пройти мимо класса географии, где работала моя мама, не смогла. На Этаже стоял май две тысячи первого, а, значит, до конца света считанные дни. Следовательно, папа с мамой счастливы вместе, а их дочь – обычная школьница. Я приоткрыла дверь и в проеме увидела спину мамы: она стирала с доски иллюстрации медиан и широт.

— Беляева! – голос соседа по парте, Гриши Любимова. – А че стоишь тут, трешься?

Я подскочила, захлопнула дверь, чтобы не попасться маме на глаза, и резко обернулась:

— Ты куда-то шел? – сложила руки на груди. В конце концов, я была еще большей стервой в свои пятнадцать, чем Ян – максималистом. – Вот и шуруй.

Ко мне плыло рыло конопатого мальчишки. Он улыбнулся, щурясь от мнимого превосходства.

— Ты это, – одноклассник нервно пошмыгал, – кукла ваще. Не прыщавая уродина.

— Мозги врубай, прежде чем говорить гадости. Люди бывают ранимыми, могут запомнить на года вперед. Что-то еще?

О, узнавала этот взгляд. Хочет пригласить на свидание. Начал ногой шоркать, покашливать, глазеть по сторонам. Я помнила, что нравилась мальчикам, а так называемые альфа-самцы и самки были заняты травлей Ани, поэтому дни проходили уныло, но спокойно. Тем не менее, не знаю почему, но школа сохранилась в памяти как социальный институт, ломающий личности. Взять, к примеру, Гришу. Любимов был неуравновешенным – футболист, фанат, любитель уличных потасовок, притом совершенно не разбиравшийся в амурных делах. Он спросил:

— Пойдем на свиданку?

«Как доктор прописал», – хмуро подумала я и ответила:

— Не испытываю ни малейшего желания.

— Че ты ломаешься? – Гриша продолжал напирать, угрожающе сокращая наше расстояние.

— Ломаются носы о коленку, о чем ты не понаслышке знаешь, – адреналин ударил в кровь, и я не слишком отдавала себе отчет в действиях, – а я говорю «нет».

— Беляева, ты че о себе возомни… – Задира не успел договорить, как я услышала знакомый голос позади, который принадлежал моему неугомонному напарнику:

— Шаг назад, образина.

Я, будто в замедленной съемке, обернулась на него и, не успев ничего сообразить, ощутила, как меня дернули за руку – быстро и требовательно закрыв перед агрессором. В нерешительности хватая Яна за рукав, я попыталась утихомирить его гнев.