Книга Вторичка, страница 133 – Эра Думер

Ди была другом. А Янус… сундуком Пандоры.

Май – арочный портал в лето. Не за горами июнь, и целая, полная приключений, жизнь.

Ян обнял меня со спины, зарываясь носом в волосы на загривке. Я прикрыла веки, шумно выдыхая. Солнце поздней весны – таким он был, мой срединный Янус. А когда наступали януарии, душу сковывал мороз страха: боялась не возлюбленного, а Хаоса и Порядка, гремучую смесь, что может смешаться в ядреный терминус. Если на Седьмом этаже я страшилась древней силы, что способна испепелить меня, то ближе к концу до меня начало доходить, что энергия уничтожает не окружающих, а самого Яна.

— Май, – сказала я. – Все сходится в этой точке.

— Ты о чем?

— Весна, которую отвоевала Макошь у Мары, подходит к концу. – Я обняла руки, обвивающие мой живот. – Ян, она умирает? Диана?

Мне выдохнули в шею – несколько судорожно. Напарник отстранился и, встав к улице спиной, облокотился о перила.

— Ликвидаторам рассказывают, что аномалии могут выходить за пределы нормального, поэтому мы и нуждаемся в консультантах – условно, чтобы показать: это норма, это отклонение, а это вообще – из ряда вон. Но я прежде не слышал о том, чтобы макет впитал личность погибшего прототипа.

Мы помолчали. Я втянула носом воздух. У меня отпали сомнения о местонахождении диковины Второго этажа. Я вскинула подбородок:

— Идем в школу.

— Меня вызывают? – шутливые нотки его голоса приободрили меня, как чай из лемонграсса.

— Сорвала урок молодому учителю, – парировала я, проглотив улыбку, и двумя пальцами, по привычке, ухватилась за его джинсовку. – Понесем коллективное наказание.

Только улыбка Яна, светившая маяком над океаном безумия, разбавляла непреходящую тревогу. Я последовала за ним, чтобы вернуться в позабытую пору.

* * *

В Н-образном здании московской школы прозвенел звонок – первый, пронизывающий, раздражающий. Тот, ради которого я подрывалась в самую рань, и неприветливыми дворами шагала в место, где буду полдня засыпать и переживать взлеты с падениями. Первые уроки казались лодочками полудремы в ледяном озере сна.

Мое лицо вытянулось от изумления: после перемещения в школьный холл на Яне была уже не джинсовая куртка, а серый брючный костюм с жилетом в полоску. Меня Этаж нарядил в пепельную юбку чуть выше колен, приталенный пиджак и неудобные «квадратные» туфли, прописанные в строгом уставе.

— Твои проделки? – спросила я, подойдя к напарнику, который рассматривал расписание, водя по нему пальцем. – Мы одеты в форму, которую я носила в девятом классе.

— Иголочка, – ответил коллега, не отрываясь от изучения дисциплин, – для уточнения: ты считаешь, что по пути с балкона Ди на Второй этаж в некие доли секунды я сумел раздеть тебя, раздеться сам, отыскать форму, заметьте, – выставил указательный палец, – реконструируя форму из твоего школьного прошлого, – Ян посмотрел на меня саркастически, изогнув бровь. – О, ну да, это был я.

Я отшатнулась, не поверив своим глазам. Слишком уж глубоко изучила прошлое инитийца, чтобы ошибаться – Ян находился примерно в том же возрасте, что и в кабинете кадрового визиря, где он подрался с Черепахой – тянул на шестнадцать-семнадцать лет, не больше. Ростом долговяз, но плечи, от которых я втайне фанатела, ýже, чем у «взрослой версии»; у напарника было астеническое, с наметками рельефов, тело изнеженного представителя «золотой молодежи». Лицо еще более придурковатое, разглаженное и смягченное в тех зонах, что нальются мраморным Порядком и заострятся, подобно ритуальным кинжалам Хаоса, в будущем.