Книга Вторичка, страница 134 – Эра Думер

— Мы с-старшеклассники, – пролепетала я, наставив палец на помолодевшего коллегу. – Ты лет пять скинул.

— Что-о? – Ян наклонил голову и посмотрел на руки, ощупал плечи, повернулся вокруг своей оси, и я уже пожалела, что дала лишний повод похвастать исключительной внешностью. – А ты чего тогда обычная?

Моя физиономия помрачнела: то, что я не меняюсь внешне с девятого класса, звучало как приговор.

— Легки на помине! А чем мы заняты? Стоим-прохлаждаемся! – О, этот голос я узнала бы даже через сто лет – завуч Эльвира Ильдаровна говорила как робот с прокуренными шестеренками.

Ян, приподняв бровь, обернулся и по привычке посмотрел перед собой, но, спохватившись, опустил взор и не сдержал улыбки. Эльвира Ильдаровна была чуть выше меня, за что ее прозвали Бычком. Бычок, в значении «окурок», в действительности была большой охотницей подымить в учительской на переменке. Мистики нагонял еще тот факт, что я видела Бычка как наяву: кругленькую, с химической завивкой, в очочках на курносом носу… Но незадолго до апокалипсиса завуч умерла от рака легких, и немудрено – сколько же пачек в день выкуривала эта женщина!

— Урок начался, бестолочи. Шуруйте в класс.

— Ага, спешу и падаю, – усмехнулся Ян.

«Белый Вейнит был офигеть каким дерзким», – подумала я, предвкушая скандал.

Смуглая кожа Бычка наполнилась охрой. Встав на носки, завуч легко ухватила напарника за ухо и потянула в кабинет в конце первого этажа. Бог – не то от неожиданности, не то от боли во вспыхнувшем ухе – согнулся пополам, охнув, и подчинился.

— Молодой человек, – прохрипела она, – ты нарываешься на дисциплинарный выговор.

— Извините его, Эльвира Ильдаровна, – вмешалась я. – У него половое созревание, перед одноклассницей выделывается. Мы сейчас же пойдем на занятия.

Бычок сузила на мне глаза и смягчилась лицом. Отпустила Яна – он угрюмо потер малиновое ухо. Завуч покрутила пальцами в воздухе:

— Вот эти «половые созревания» вы дома оставляйте, с друзьями своими будете созреваться! Смелые стали – хамить заведующему учебной части! Ну, чего встали? Урок уже идет, вон отсюда!

Я потянула за собой Яна, который, судя по недовольному выражению лица, жаждал реванша. Мне пришлось наклонить его к себе и процедить сквозь зубы об основном задании. Уговоры возымели успех, и мы направились к лестницам.

— А ну стойте.

Я прикрыла глаза. Бычок спросила:

— Какой у вас урок?

— География, – брякнула я, долго не раздумывая.

Эльвира Ильдаровна ударила руками по швам:

— Ну, Беляева, ну ты-то куда! За год расписание не выучила. Мать-то свою не позорь! С придурочными общаешься, вот и мозги набекрень… – Бычок, приладив очки к носу, ткнулась в расписание. – Так, девятый «бэ», дев… А, ну вот, химия. Двести третий.

— Спасибо, – сказала я, утягивая за собой «придурочного». – Все, идем на химию.

На лестнице Ян вскипел:

— Я ненавижу формализм всех этих альма-матер! – бог оттянул белобрысые кудри. – Эта психологическая терапия в кругу по утрам! С первых дней мне опостылел конвейер по штампованию эффективных менеджеров. «О, великолепный результат, адепт, но для начала проработай свои травмы!» – пошел ты!

Эко его понесло. С гормонами шутки плохи.

— Предлагаю просто сходить на урок, а на следующей перемене поищем Диану, – сказала я, коснувшись локтя напарника, когда он завершил тираду.