Книга Вторичка, страница 135 – Эра Думер

Под ногами раздался грохот: мы моментально включились в игру. Ян сбежал по лестничному пролету, перемахнув перила, а я догнала его у запасного выхода. Вниз от тамбура аварийки вела лестница в подвал – в черноту, которую освещало гало зеленой противопожарной таблички. Ян сбежал по лестнице, но вернулся через несколько секунд: закатив глаза, показал пустую правую ладонь – голые пальцы, без татуировок. Я потерла подбородок:

— Беда. Ты, наверное, к этому возрасту еще не овладел мастерством открывать двери.

— Предлагаю прожить день как обычные школьники, – сказал Ян, сложив руки на груди. – Вычислим Консьержа и вскроем подвал. Как два пальца об асфальт.

— Только не нарывайся больше на администрацию, я серьезно.

— За кого ты меня принимаешь, Иголочка? – бог смерил меня осуждающим взглядом. – Я же обаяшка! Тише воды…

— …Ниже травы, – саркастически процитировала я, облокотившись о стенды по гражданской обороне.

Я сидела на скамейке около приемной директора. «Обаяшка» торчал там уже минут пятнадцать. Выяснилось, что Диана Савицкая учится в шестом «А». У них подходил к концу русский язык. Мы с Яном не смогли усидеть до конца урока химии, на который безбожно опоздали.

— Господи, дался же ему этот Саня, – я подперла рукой щеку. – Саня придурок, что травил Аню, но это не наше де…

Я осеклась и густо покраснела. Дверь распахнулась с ноги, заставив подпрыгнуть на месте. Бог-одноклассник показал кому-то средний палец и попытался приладить оторванную в пылу драки пуговицу к жилету. Плюнув на это занятие, Ян швырнул ее в урну, попав ровно в центр. Я поднялась ему навстречу, разводя руками:

— Да что с тобой? Ты себя не контролируешь вообще.

— Иголочка, он ей в портфель сырых яиц накидал, – сказал Ян, расставляя акценты. – Наставник по химии язык в глотку запихал – как он может оставаться равнодушным к страданиям своего подопечного? Остальные сидят – глазки в пол. Мы проживаем этот день как обычные школьники, и я не потерпел бы садизма в чей-то адрес. Ни будучи юношей, ни взрослым.

Точно. А я по привычке опять не обратила на Аню внимания. Закрылась учебником, пока она растирала по кофте желток, вытаскивая рабочие тетради, книги и пенал в обреченной на неудачу попытке просушить. Подглядывала за липким болотом на первой парте, капающим на Анины туфли, юбку и пол – под гогот озлобленных и молчание угнетенных.

Но я забыла про блондинистый глас совести. Изначально мистер-Подростковый-Бунт отрезал нам путь к безмятежному проживанию учебного дня. Например, в начале занятия Ян вывел за шкирку из кабинета соседа по парте, который назвал меня в классе шестом или седьмом прыщавой уродиной, и захлопнул за ним дверь. Я наблюдала за этим непрекращающимся кошмаром сквозь пальцы, которыми закрывала пунцовое лицо. Как только место рядом со мной снова стало вакантным, напарник уселся и подвинул мой учебник вместе с руками. Одноклассницы, одолжившие книгу, зашептались за нашими спинами. Я выпала в осадок и не возвращалась.

Ровно до момента, пока Аня не полезла в рюкзак и с испуганным вскриком не воззрилась на ладонь. Ян подорвался, пока я соображала, что происходит. Когда окликнула бога сдавленным шепотом, было поздно: ржущего зачинщика напарник схватил за ворот и оттащил под протесты химички к доске. Отлупил по лицу, заставляя извиниться и метнуться в магазин за новым портфелем. Начался переполох, дети повскакивали со своих мест, учитель ломанулся к директору, а Аня, обняв рюкзак, выбежала из класса.