Книга Вторичка, страница 138 – Эра Думер

— Тебе нравится этот мальчик? – спросила мама, не отрывая взгляда от списка учеников.

Мысли унесли так далеко, что до меня не сразу дошел смысл вопроса. Ее кроткий взгляд на миг пробежался по мне и опустился в журнал. Я отставила горячую кружку и присела на первую парту. Мама не любила, когда сидели на столах, но мои действия она никак не прокомментировала.

— Гриша, что ли? – растерялась я. – Ни за что!

— Говоришь о Любимове, а думаешь о Яне, – улыбнулась учительница. – Не осуждаю. Влюбляться можно в умных, талантливых, красивых. А выходить замуж за Любимовых. Ты уже взрослая, – она оторвалась от журнала и нервно покрутила обручальное кольцо, – и должна все понимать.

Мамина душа – потемки. Впрочем, в определенном возрасте я поняла, что папа смотрел на маму, как на небожительницу. Как я – на Яна сейчас. Высокая, стройная, бойкая сердцеедка, способная свести с ума любого мужчину. А рядом Евгений Беляев – тощая тень отца Гамлета, творческая натура – и нестабильный заработок. Родня шепталась, что шубку следует выбирать по сезону, намекая на то, что у мамы еще кто-то был.

— Папа – Любимов? – спросила я.

Мама покачала головой, кивнула кратко с блуждающей улыбкой и больше ни о чем не спрашивала. Вот так всегда – миллион тайн, покрытое мраком прошлое, внутренние демоны. В этом и была вся моя мама: даже ее макет отличился находчивостью! Пихнула дочь к бандитам – и поминай как звали.

Вздернув брови и поджав губы, я зашевелилась, и мама поддержала мою неловкость, сказав:

— Увидимся дома. Беги на урок.

Я топталась у входа в актовый зал, дожидаясь грозы-всей-шпаны. Он шел вразвалочку, сунув руки в карманы, и ухмылка так и цвела на его лице.

— Обошелся малой кровью? – скептически сложив руки на груди, спросила я.

— А ты хотела бы, чтобы большей? – Гипнотизирующая лазурь подернулась синевой и опасно сблизилась с моим лицом. – Родаки мои несколько заняты полировкой своего эго, так что их не вызовут.

«Подростком он куда более откровенный, – зацепилась я. – С нашим директором кто угодно наглотается хаоса и свихнется. Даже бога чаша сия не минула».

— В общем, – от близости его лица, которое уже взрослое я целовала на высоте двухсот метров над землей, запнулась, – завхоз… У него ключи. Будет в актовом зале, где репетирует Ди.

— О’кей, я беру это на себя, – он наконец отодвинулся от меня, – а отвлекать будешь ты.

Я согласно кивнула – и мы вошли в зал. Перед нами предстало просторное помещение, в больших окнах которого разливалось закатное солнце. Стулья были убраны по краям стен, а в центре творилась настоящая суматоха. Полноватая женщина чуть старше сорока, Наталья Геннадьевна, металась из одного угла в другой, раздавая рабочим указания по декорациям. Я сразу приметила ключи, которые торчали из кармана ее юбки. Мы переглянулись с Яном, и он хитро улыбнулся. Я двинулась вперед и приметила сцену, на которой стояла Ди и читала реплики героини:

— …Дарили, принц, вы знаете прекрасно. С придачей слов, которых нежный смысл удваивал значение подарков. Назад возьмите ставший лишним дар. ^[80]

Жестом я подозвала ее. Она едва заметно кивнула и мигом подскочила:

— Ты о чем-то хотела поговорить? – Девочка открыто, даже несколько фанатично, глядела на старшеклассницу, снизошедшую до нее.